А-а-у-у!
Там! Волк был где‑то прямо перед ней — в стороне от заходящего солнца и от Кантерана. Она побежала. Сердце колотилось бешено, ноги мчались сквозь золотистую пшеницу. Она бежала так, как никогда в жизни не бегала. «Спасибо, Богиня, спасибо, спасибо, спасибо».
— Бирди! Стой!
Она неслась вслепую, слёзы облегчения струились по щекам, прямо к своему воющему спасителю, к своему питомцу. Он выведет её домой. Домой.
— Бирди!
Ангус сорвался на бег. «Чёрт возьми!» Неужели она не слышит этого проклятого волка? Неужели не видит, как он мечется в нервном ожидании всего в сотне ярдов перед ней?
Ангус мчался сквозь колышущиеся стебли высотой по пояс, жадно глотая воздух. Если он не догонит её, она влетит прямо в разинутую пасть огромного зверя. Кровь Христова!
Он был в пятидесяти футах от неё — всего в нескольких широких шагах от того, чтобы схватить её, — когда она вскрикнула и исчезла из виду.
Она просто исчезла.
— Что за… — Он не мог поверить своим глазам. Забыв про волка, он рванул вперёд и едва не свалился в пропасть. Размахивая руками, будто мельничными крыльями, он удержался, замер и уставился в прежде не замеченную расселину. И там, в шести футах под собой, он увидел её: она тяжело дышала, раскинув руки и ноги, словно паук, и цеплялась за узкую полку из песчаника — футов в двадцати над высохшим руслом реки, заваленным огромными валунами, о которые можно было переломать кости.
Он рухнул на живот.
Подполз к краю расселины и протянул руку: — Женщина, тянись и хватай мою руку!
К его полному изумлению, она покачала головой: — Не могу.
— Конечно можешь, просто отпусти камни и тянись!
— Я не вижу твоей руки… в глаза попала земля.
Ангус выругался, потянулся за спину и сбросил меч. Стянул с плеч свой бреакан фейл (плед), завязал узел на одном конце и спустил шерстяную ткань вниз: — Девочка, хватайся за бреакан фейл, я вытащу тебя в безопасное место.
— За что?
Он лихорадочно подыскивал понятное ей слово: — За плед, девочка, хватайся за плед!
Она взмахнула рукой над головой, промахнувшись футом в сторону: — Я не вижу!
— Ох, ради всего… — Он чуть-чуть свесился над осыпающимся краем, чтобы ткань коснулась её руки. — Хватайся, женщина, пока я не свалился следом за тобой!
К счастью, она послушалась, и он начал тянуть. Она встала на полке, и он схватил её за запястье: — Бирди, отпусти плед и обеими руками хватайся за мою руку.
— Нет, не смею!
— Бирди, скорее! — Она по-прежнему была в смертельной опасности: песчаник под её ногами осыпался с пугающей скоростью при каждом её вздохе. — Девочка, умо…
Хххххээээ!
Протяжный, тревожный рёв его коня заставил Ангуса поднять взгляд. Над главной дорогой поднимались клубы пыли.
Макартуры! Чёрт возьми!
Стиснув зубы, он отпустил свой конец бреакан фейла — мысленно распрощавшись с драгоценным пледом, — и крепко обхватил обе её руки. Одним рывком он вытащил её на край. К его изумлению, драгоценная ткань поднялась вместе с ней. Тяжело дыша, он разжал её пальцы: — Девочка, клянусь Богом, если ты ещё хоть раз сделаешь что‑то настолько безрассудное…
Разъярённая Бирди вскочила на ноги и упёрла руки в бока: — Я вовсе не собиралась падать с обрыва!
Не сводя глаз с приближающихся Макартуров, он фыркнул, выхватил из ножен свой клеймор и издал пронзительный свист. Бирди, стоявшая рядом, подпрыгнула чуть ли не на целый фут. Он схватил её за руку — и тут Рампэйдж, сверкая копытами, раздувая ноздри и фыркая, с грохотом промчался сквозь овёс. Когда конь, гарцуя, остановился в нескольких ярдах от Ангуса, тот бросился бежать.
— Поторопись, девочка!
Волоча ноги, она заныла: — Поторопиться? Зачем?
Не тратя времени на объяснения, он подхватил её под мышки, одним быстрым движением усадил в седло и вскочил следом. Она пискнула в знак протеста, когда он крепко обхватил её за талию, а потом вонзил шпоры в бока коня. Лошадь рванула на север — туда, где была безопасность.
Бирди взвизгнула. Одной рукой вцепившись в выступ перед собой, другой — в руку Кантерана, она молилась так, как никогда в жизни не молилась.
На неё обрушились сразу все ощущения: ветер хлестал спереди, твёрдая грудь мужчины прижималась к спине, а снизу и с боков чувствовался конь, плотно охватывающий бёдра и ягодицы. Кровь стучала в ушах, заглушая все звуки, а мир превратился в бесформенное, расплывающееся пятно красок.
Она почти никогда не двигалась на бегу — боялась врезаться во что‑нибудь или упасть. А теперь она оказалась в ловушке на спине у зверя, который явно нёсся как безумный.
«Богиня, помоги мне!»
И куда они мчались? Не увозит ли он её ещё дальше от дома? Она отчаянно надеялась, что нет. Сможет ли Волк…