Он потянулся, подхватил её под мышки и снял с лошади, а потом на мгновение задержал на уровне своих глаз. Над глазами, синими, как небо в середине лета, у него тянулся глубокий шрам — по форме и размеру он напоминал след от лапы ястреба. Святые небеса! Должно быть, тот удар причинил ужасную боль. Но чем его нанесли и почему остался такой шрам?
Внезапно он нахмурился и опустил её на землю. — Вот, девочка, за большим валуном ты найдёшь вход в пещеру.
Её взгляд скользнул вдоль его руки, но рука была длинной, а очертания таяли, расплываясь в дымку. Она не видела его ладони и могла лишь догадываться, в какую сторону он указывает.
— Иди, — сказал он. — Я скоро буду.
Решится ли она? Всё вокруг уже погрузилось в тень, почти все краски покинули этот край. Впереди и справа она слышала грохот воды — она обрушивалась вниз с рёвом; чувствовала на лице брызги. Что, если она упадёт…
— Девочка, сходи посмотри, можно ли там развести огонь.
Огонь. Это было бы хорошо: её руки и ноги уже казались кусками льда. Надеясь, что он пойдёт с ней, она замешкалась: — Но я не смогу разжечь огонь без огнива.
— Я принесу его, но сначала нужно позаботиться о коне. Иди.
Смирившись, она обхватила себя руками за талию и сделала осторожный шаг, потом второй, с облегчением почувствовав, что ступает на твёрдую землю. Ей нужна была его помощь, чтобы найти путь, — и она ненавидела эту свою нужду. Запинаясь, она пробормотала: — Мне нужно знать… куда ты меня ведёшь.
— Позже, девочка. Просто иди.
Она сделала ещё один нерешительный шаг, потом другой и вдруг вздрогнула, замахав руками, когда он произнёс прямо у неё над ухом: — Ради всего святого, девочка, так ты до утра не дойдёшь.
Он взял её за локоть и повёл в сторону грохочущей воды. Она споткнулась и едва не упала, прежде чем он раздражённо вздохнул и притянул её к себе. Он вёл её мимо огромных камней, куда более величественных, чем она могла себе представить. Она протянула дрожащую руку и коснулась одного из них — и удивилась, почувствовав, что камень теплее воздуха. Она вытянула шею, потянулась через его руку, чтобы получше разглядеть шероховатую поверхность, — чтобы запомнить этот камень, если придётся идти мимо него снова, — но её резко одёрнули.
— Пойдём, девочка, можешь разглядывать камни сколько душе угодно в другой раз.
«Разглядывать»? Этот мужчина говорит на таком странном наречии.
Грохот воды почти оглушил её, ледяные брызги промочили насквозь, а затем её внезапно окружила полная темнота — она оказалась в плену черноты за струящейся завесой ревущего серебра. — Что… где я?
— Это пещера, девочка. Ты разве никогда раньше не бывала в пещере?
Широко раскрыв глаза, чувствуя, как сердце колотится о рёбра, она покачала головой. Зачем ей или кому‑либо ещё хотеть быть в пещере?
В панике она принюхалась, пытаясь уловить хоть что‑то знакомое, и почувствовала запах старого пепла. Он говорил про огонь. Неужели он собирается её приготовить? Привёл ли он её в своё логово? О, Богиня…
Она скорее почувствовала, чем увидела, что он подошёл ближе, и пискнула.
Он снова фыркнул: — Успокойся, девочка. Вот, накинь это.
Что‑то прижалось к её груди — она поняла, что это его плед. Она накинула его на плечи — столько ради защиты, сколько ради тепла. — Что ты будешь есть?
— То, что поймаю.
Это было совсем не то, что ей хотелось услышать. — Ты любишь ягоды? Я могу собрать ягоды. — Она слышала, как он двигается, но не видела его. — Может, грибы? Или молодые побеги папоротника? Они вкусные. — Сейчас было уже слишком поздно искать побеги папоротника, но, может, он этого не знает. — А одуванчики? Они очень полезны для печени. — Ох, пожалуйста, скажи «да» хоть чему‑нибудь.
— Спасибо, но я предпочитаю мясо.
— Ай! — Она попятилась, споткнулась и врезалась в стену. Распластав ладони по неподатливому камню, она решила, что болтать про еду — не самая разумная затея. — Расскажи мне про этот Бил. Он большой? Там есть цветное стекло? Зачем ты туда едешь? — «Говори со мной, Кантеран, чтобы я понимала, где ты и о чём думаешь». — Ты там с кем‑то встречаешься? Поэтому надо спешить? У них бывают ярмарки? Я бы хотела увидеть жонглёра… и пожирателя огня. Честно говоря, мне почти не верится, что такое бывает, но если это правда, я бы очень хотела посмотреть. Ты знаешь какого‑нибудь принца? Может, даже короля? И где вообще этот Бил — к северу или к югу от того места, где ты меня нашёл?
Она тараторила без умолку, задавая вопрос за вопросом и едва успевая перевести дыхание.
Ангус закатил глаза. От болтовни Бирди у него начинала болеть голова. Почему она так его боится — ума не приложить. Разве он не спас её от верной смерти, когда она цеплялась за стенку оврага? Разве не спас от этого мясника Макартура? Он не причинил ей вреда — ну, не считая того случая, когда его клинок сбил её с ног: он вовсе не хотел этого и уже извинился. И тут он вспомнил: он уже много часов не смотрел на её рану. Не началось ли заражение? Может, именно поэтому она так бессвязно бормочет и дрожит? Надо будет осмотреть рану, как только разведёт огонь.