В надежде её успокоить он пробормотал: — Нечего тревожиться, Бирди. Клянусь, я не причиню тебе вреда.
К его изумлению, она продолжала щебетать, словно обезумевшая белка. Стянув с головы шлем с кольчужной сеткой, он от всей души пожелал, чтобы она поскорее уснула и дала ему хоть немного тишины и покоя.
Он оглядел пещеру и в глубине, у задней стены, нашёл кучу сухих щепок — их оставил здесь предыдущий путник для того, кто придёт следом. Он схватил охапку и принялся раскладывать дрова на остывшем пепле в центре пещеры. Открыв свой спорран (поясную сумку), он достал пучок сухой травы и коробочку с огнивом. После долгих стараний, пыхтя и раздувая искры, он развёл сносный костёр и обернулся, чтобы посмотреть на Бирди. К его удивлению, она крепко спала, привалившись к стене, а голова её свесилась набок. Он осторожно подошёл. Как она вообще смогла уснуть в таком состоянии?
Заглянув ей за спину, он увидел, что она опирается на небольшой каменный выступ. — Хм!
Ну уж точно он не может оставить её так, пока пойдёт добывать им ужин. Она наверняка свалится и снова ударится головой, а с мозгами у неё и так дела не слишком хороши.
Заметив, что её хватка на его бреакан фейл (пледе) ослабла, он осторожно вытащил ткань из её рук и расстелил перед огнём. Потом позвал её по имени. Не получив ответа, подошёл и поднял её на руки. Бедняжка. Она совсем выбилась из сил. Насколько это от страха, а насколько от потери крови — он не мог сказать. Но теперь она в безопасности.
Он уложил её перед костром и укрыл. Отступив на шаг, он разглядывал её лицо в свете пламени. Господи, какая же она красивая. Самая прекрасная женщина, какую он когда‑либо видел. Жаль, что он не может её оставить.
Позаботившись о Рампэйдже и поймав, а затем выпотрошив двух рыб, Ангус нарубил молодое деревце на двухфутовые палки и вернулся в пещеру. Бирди лежала там же, где он её оставил, и по‑прежнему крепко спала. Он поджарил рыбу, а потом попытался её разбудить. Она что‑то проворчала и свернулась клубочком. Решив не тревожить её, он съел одну рыбу, а вторую завернул в свежие тростинки — пусть найдёт, когда проснётся.
Подложив под голову седло вместо подушки, он устроился на противоположной от неё стороне костра. Глядя на её беспокойный сон, он снова задумался, что делать с Бирдалейн Стыд, если так и не отыщет её клан. «Стыд». Что это вообще за имя? Отсутствие приставки «Мак» перед фамилией означало, что она не из старого клана, и он гадал, не образовался ли какой‑то новый септ. Такое вполне возможно. Взять хотя бы Фрейзеров, Мейзи и Монтгомери. Господи, между границей и Северным морем сейчас столько кланов, что мечом не взмахнёшь, чтобы ни в кого не попасть. Чёрт!
Когда костёр начал затухать, он решил, что, как бы неловко это ни было, скорее всего, ему придётся привезти Бирди в замок Бил. Нет никаких причин, почему бы ему не посвататься к той невесте, на которую он рассчитывал, жениться на ней и заодно устроить судьбу Бирди — одним махом. Потом они с невестой смогут отправиться на побережье, в Драсмур и Блэкстоун, где он предъявит права на ключи от Доналиэ.
Довольный тем, что придумал вполне рабочий план, он зевнул и тут заметил, что Бирди дрожит. Чёрт возьми! Он забыл проверить её рану. Надеясь, что у неё нет жара, он подошёл к ней.
Он коснулся её щеки и с удивлением обнаружил, что она холодная. Осторожно провёл пальцем по открытой части шеи — там было так же холодно. Хм!
Он мог бы не спать всю ночь, подбрасывая дрова в огонь, — и она всё равно могла бы мёрзнуть, — или мог согреть её своим теплом и, возможно, сам урвать несколько часов столь необходимого сна. Он выбрал второе. Завтра их ждёт долгая дорога.
Он откинул её покрывало и лёг рядом. Опершись на руку, он притянул её к своей груди. Минуту спустя он осознал свою ошибку.
Глава 4
Женщина прильнула к нему так, будто была создана специально для него. Он вдохнул полной грудью, наполняя лёгкие её запахом — женским, чуть пряным, с едва уловимым оттенком солнца и зерна.
Ему пришлось собрать всю свою волю, чтобы не дать руке скользнуть выше — она так и лежала, небрежно перекинутая через её тонкую талию. Стиснув зубы, он чуть отодвинул бёдра. Да что вообще на него нашло — думать, будто можно лечь рядом с ней и спокойно уснуть? И что за зверь в нём проснулся? Ради всего святого, бедняжка ведь ранена!