Кто этот человек? Что он собой представляет? Она провела с ним целый день, а в памяти осталось лишь впечатление огромной силы, мощи и глаз, синих, как летнее небо.
Она вытерла руки о тростниковые листья, потом о юбку и потихоньку обошла костёр. Подошла так близко, что могла бы до него дотронуться, но не решилась — вместо этого принюхалась. От него всё ещё пахло сосной, дымом костра и чем‑то удивительно приятным. Чем именно — она не могла подобрать названия. Она наклонилась чуть ближе. Дыхание у него оставалось медленным и глубоким, и от этого она почувствовала себя смелее. Пододвинулась ещё на чуть‑чуть. Его странная металлическая рубаха исчезла, теперь на нём была только туника. Ткань была плотной и казалась мягкой. Она осторожно коснулась пальцем манжеты. Да, как она и думала, — переплетение нитей куда тоньше, чем у её собственной юбки. Наверняка дорогая, если она хоть что‑то понимает в таких вещах.
Её взгляд скользнул левее, на его узкие бёдра. Почему он не носит штаны, как Тинкер и деревенские мужчины? Она разглядывала изгибы и выпуклости его мощных, сильно развитых бёдер и голеней. Хм.
Она покосилась на серебряную рукоять короткого кинжала, выглядывавшего из‑под кожаных ремешков, туго обёрнутых вокруг его массивных икр. Вот бы ей такой клинок! Будь у неё такое острое лезвие, она не оказалась бы в таком положении — смогла бы защититься.
Взгляд её скользнул вправо, вверх по его торсу, оценивая эту твёрдость, эту невероятную сеть сухожилий и мышц. Он был так не похож на неё, так не похож на Тинкера. И пах определённо лучше, чем Тинкер. Она чуть наклонила голову, чтобы получше рассмотреть его лицо, и волосы упали ей на глаза. Нетерпеливо отбросив их за плечо, она продолжила разглядывать.
На челюсти темнела щетина из самых коротких тёмных волосков — такое ей бы точно не понравилось. Чувствуя себя куда смелее, чем в самом начале (а этот Ангус спал крепко), она потрогала прядь его волос длиной до плеч. Да, они и правда были мягкими, как цыплячий пух. Потом она заметила аккуратные тонкие косички. Покатала одну между пальцами. Может, секрет того, чтобы волосы держались в косе, вовсе не в плетении, а в объёме прядей? Хм.
Его лоб, хоть и исполосованный шрамами, был широким. Брови — тёмные, изогнутые, словно крылья ястреба. Ресницы — густые, неподвижно лежали на высоких, широких скулах. Нос был не прямым, но и не настолько кривым, чтобы это бросалось в глаза. Ей он даже понравился. Наконец её взгляд задержался на его широких, ладно очерченных губах.
Именно они заглушили её крик и скрывали язык, который её лизал, пробовал на вкус. Но зачем? Он ведь не стал откусывать от неё кусочек — вместо этого предпочёл рыбу. Неужели она ему не понравилась? Показалась кислой или горькой? По какой‑то причине от этой мысли ей стало обидно. А он‑то сам на вкус лучше?
Бирди наклонялась всё ближе, и тут Ангус затаил дыхание.
Он проснулся ещё тогда, когда она ахнула, видимо, вдруг осознав, рядом с кем лежит, и приготовился схватить её, если она попробует сбежать. Но она не пыталась. Она просто осматривалась, пила, ела, а потом, к его изумлению, решила изучить его самого. Сквозь прищуренные веки он наблюдал, как её прекрасное лицо то и дело меняется — от удивления к замешательству и обратно, пока она осторожно трогала и принюхивалась. Можно было подумать, что она никогда не оказывалась так близко к мужчине: она перебирала его волосы и дюйм за дюймом разглядывала его. Когда её взгляд скользнул к его лицу, ему пришлось зажмуриться. Он чувствовал её дыхание на своей щеке и отчаянно хотел знать, что она думает: хмурится или улыбается? И больше всего на свете он мечтал ощутить её губы на своих.
Её губы коснулись его с лёгкостью, не сильнее, чем прикосновение бабочки. Он затаил дыхание, гадая, что она сделает дальше. К его полному изумлению, её язык едва коснулся его губ. Он не сдержал стона.
Будто помимо его воли, его левая рука скользнула ей на затылок. Он притянул её ближе, чуть приоткрывая её губы. Она ахнула, и он скользнул глубже, обнаружив, что она податливее и восхитительнее, чем он — даже в самых дерзких своих фантазиях — мог себе представить.
Сердце и кровь бешено пульсировали от предвкушения; свободной рукой он обхватил её талию. Прежде чем он успел перекатиться и уложить её под себя, она резко упёрлась ладонями ему в грудь. Он вздрогнул и распахнул глаза. Страх в её взгляде заставил его тут же отпустить её.
Она отпрянула, прижав ладонь к губам.
Чёрт.
С горьким разочарованием Ангус поднялся на колени. — Не тревожься, Бирди. Я говорил, что не причиню тебе вреда, и я человек слова. — Он вздохнул, встряхнулся и кивнул на остатки её рыбы. — Ты ещё голодна, девочка?