Она пискнула и хлопнула его по рукам. — Оставь меня в покое!
— Не раньше, чем я сниму с тебя мокрую одежду. Не хочу, чтобы ты схватила лихорадку.
Он снова потянулся к подолу, и она снова отбила его руку. — Я сама справлюсь. Отвернись.
Ворча, он протянул ей мерцающую ткань и повернулся спиной.
Стуча зубами, она стянула промокшие рукава, и руки наконец высвободились. Она сердито уставилась на его широкую спину. Какая наглость — думать, что он может раздеть её, даже не спросив!
Она сдёрнула юбку через голову и быстро завернулась в мерцающую ткань, прикрывая наготу.
Боясь, что у Бирди не хватит сил справиться самой, Ангус наблюдал за ней краем глаза. Её кожа от холода была почти синей.
Когда она наконец закуталась в бархатную ткань, которую он изначально приготовил как свадебный подарок для своей невесты, он повернулся к ней. — Тебе лучше?
Вместо ответа она прищурила свои невероятные глаза и сжала сочные губы в тонкую линию. Одна рука выскользнула из складок ткани. Когда она провела пальцами по бархату, он усмехнулся. Да, ей определённо стало лучше. И ему самому стало неизмеримо легче. — Я оставлю тебя греться на солнце, пока соберу дрова для костра.
Собрав хворост и разведя огонь рядом с ней, он разделся до рубахи — которую обычно не носил, предпочитая, чтобы тело дышало, но сейчас надел, чтобы защитить себя, пока они пробираются по лесу по ночам, — и накинул вторую тунику, которую брал с собой.
Затем он разложил их одежду на плоском валуне сушиться на солнце. Чувствуя, как урчит в животе, он сел рядом с ней. К её губам и щекам вернулся здоровый розовый оттенок, а волосы, которые она вытащила из‑под ткани, пока его не было, снова развевались вокруг талии на лёгком ветру. — Ты уже согрелась?
Она кивнула.
Раздумывая, осмелится ли он оставить её одну, чтобы поймать что‑нибудь на обед, он тихо произнёс: — Ты до полусмерти меня напугала, девочка.
— И себя тоже. Спасибо, что спас.
— Не за что. Я рад, что успел. — Он лёг на бок и опёрся на локоть, спиной к солнцу. Он разглядывал шрам, кольцом опоясывавший её правое запястье. Похоже, она попала в браконьерскую ловушку. — Девочка, как ты оказалась одна в лесу Макартура?
Она плотнее закуталась в бархат. — Минни умерла.
— Прими мои соболезнования о потере матери. А что случилось с твоими охранниками?
Она склонила голову, наморщив лоб. — У нас не было охранников.
— Совсем? — Он не мог поверить в такую беспечность её матери, учитывая, какой красавицей выросла её дочь. — Как давно это было?
Она покусывала губу. — Лет десять назад, может, больше.
Десять лет? Нет! Должно быть, она что‑то не так поняла. Видимо, его шотландский не так хорош, как он думал. — Твоя мать умерла, когда ты была ребёнком?
— Да, когда я была вот такого роста. — Она подняла руку примерно на ярд от земли.
Нет. Она никак не могла столько лет выживать в одиночку. — Но как ты кормила и одевала себя в таком нежном возрасте?
— Минни всему меня научила. Такой у неё был подход. Мы были друг у друга одни, так что я всему научилась ещё до того, как она умерла.
Всё ещё не веря своим ушам, он спросил: — А как она умерла?
— Её забодал кабан. — Глаза Бирди остекленели. — Она умирала не сразу. Она долго мучилась. Я пыталась ей помочь, старалась облегчить её боль, как могла, но лихорадка всё равно забрала её. — Она снова провела пальцами по бархату, и по щеке скатилась слеза. — Иногда я думаю, почему это случилось именно тогда, пока я ещё не выросла.
Он убрал прядь волос, трепетавшую у её лица, и заправил за плечо. — Иногда вообще нет никакой причины, почему всё происходит именно так. Всё, что мы можем, — это стараться выжать лучшее из плохой ситуации. Что ты, судя по всему, и сделала. — Хотя как именно, он и представить себе не мог.
Она теребила ткань, прикрывавшую колени. — Вот как сейчас.
Он усмехнулся. — Неужели я так плох, девочка?
Она посмотрела на него, и уголок её губ чуть приподнялся. — Зачем ты носишь эту металлическую рубаху?
Ага, значит, она всё‑таки ещё не готова признать, что он вовсе не чудовище. — Чтобы не пострадать в бою.
— А‑а. — Она помолчала немного, а потом спросила: — Как это называется? — Она похлопала по ткани — по тому самому бархату, который он приготовил в подарок невесте.
— Бархат. Из него дамы шьют платья. Целые ярды и ярды бархата. Ещё одна причина, почему я раньше не хотел жениться. Ткань, которую Бирди теребила пальцами — теперь перепачканную грязью и густо усыпанную сосновыми иголками, — он добыл как трофей, как военную добычу во время похода во Францию, когда сражался за Луи против сассенах — английских псов. Иначе бы он её не получил. Её цена превышала то, что он зарабатывал за год. — Где ты жила, девочка? Я не видел никакого хутора.