Бирди встречала лишь одну леди — жену Макартура — и не полюбила эту хрупкую с виду женщину, которая срывала свою досаду на тех, кто стоял ниже её. После того как она ухаживала за девочкой всего двенадцати лет с исполосованной и загноившейся спиной, Бирди решила, что леди стоят примерно на одном уровне с кабанами: от них лучше держаться на почтительном расстоянии.
— Ах, леди Бет. Она не особенно хороша собой, не такая, как ты, но у неё сердце размером с целый замок.
Бирди удивлённо моргнула. Он явно уважал эту леди, а если её уши её не обманывали, Ангус считал красивой… её, Бирди! Но как? Она была грязной, от неё пахло, и она не причёсывалась уже три дня. Минни была права ещё в одном… мужчины — странные существа. Но этот странный по‑своему очень интересен. Ей стоит узнать о нём побольше.
— А чем ты занимаешься в замке?
— Командую и тренирую воинов на ристалище — учу их владению мечом и обороне.
— Звучит куда величественнее и увлекательнее, чем моя жизнь.
Он усмехнулся, и она снова почувствовала, как по спине пробежали мурашки — приятные и тревожные одновременно.
— Вовсе нет, — сказал он. — Большинство вечеров я настолько устаю, что падаю лицом прямо в постель.
Бирди улыбнулась. Он преданный предводитель. Это хорошо, но его служба — эти сражения — подвергают его огромному риску. Она коснулась шрама на правом запястье — вспомнила второй раз, когда её позвали к Макартуру, — и решила, что, пожалуй, ей стоит получше обдумать ситуацию с Ангусом МакДугаллом и малышом.
#
Четыре часа спустя Ангус, доведённый до предела и утративший последние остатки вежливости, свернул в небольшую рощицу на западном берегу озера Лох‑Ломонд. Сквозь стиснутые зубы он прорычал: — Переночуем здесь.
Он соскользнул на землю и потянулся к Бирди и малышу. Едва его руки обхватили её за талию, как коза снова проблеяла, а Рампэйдж, прижав уши, лягнул копытом. На этот раз коза с громким всплеском рухнула в озеро. Полетели брызги, конь тут же шарахнулся, и копыто с силой опустилось Ангусу на пальцы ног.
Он толкнул плечом своего скакуна. — Проклятый идиот, слезь с меня!
Глаза коня побелели, он попятился, и Ангус наконец поставил Бирди на землю. — Помоги Господи, если я переживу всё это…
Пока коза выбиралась из воды, Бирди спросила: — Ты в порядке?
Ангус глухо зарычал. — Нет, и, возможно, уже никогда не буду.
Из‑за этой проклятой козы и постоянной необходимости заботиться о малыше они за весь день продвинулись всего на пять миль в сторону следующей деревни. Ангус был уставшим, грязным, голодным, а ещё измученным физически из‑за того, что изящные изгибы Бирдалейн Стыд целых три дня тёрлись о его пах. — Займись малышом.
Бирди прикусила нижнюю губу. — Как пожелаете.
«Как пожелаете»? — Хм!
Будь его воля, малыш, Бирди и эта проклятая коза в ту же секунду исчезли бы из его жизни.
Дела и так шли хуже некуда.
Бурча себе под нос, он схватил поводок козы и привязал вонючее, промокшее до нитки животное к дереву. Потом снял седло со своего бестолкового коня, нарезал мелких веток, чтобы устроить для Бирди и малыша лежанку под раскидистой сосной с низко свисающими ветвями. Затем наполнил их бурдюк водой и проверил копыта Рампэйджа на наличие камней. Хромой конь сейчас был бы последним, что ему нужно.
Наконец, убедившись, что всё готово к ночлегу, он достал из седельной сумки их ужин, вернулся к Бирди и спящему малышу и с приятным удивлением обнаружил, что Бирди застелила нарубленные им ветки толстым слоем сосновых иголок. Теперь они смогут спать в шести дюймах над холодной землёй и хоть немного отдохнуть.
— Держи. — Он протянул ей мясистую куриную ножку.
Она взяла её и улыбнулась, и на щеках у неё появились очаровательные ямочки. — Где ты её нашёл?
Смягчившись из‑за её улыбки и мысли о том, что спать будет относительно удобно, он сел рядом с ней и буркнул: — Это тот самый петух.
Она откусила кусочек. — Он чудесный, но я не видела, чтобы ты его готовил.
— Пока я занимался мёртвыми в Ардлуе, он сам запекся в одном из тлеющих костров.
— А, очень умно с твоей стороны.
— Спасибо. — Он расправился с куриной ножкой в два укуса и принялся за грудку. — Бывало, я был голоднее, но клянусь, никогда не ел курицы вкуснее.
Бирди хихикнула. — Я всё гадала, как тебе удаётся выживать на той крохе еды, что у нас есть.
Он поспешно проглотил мясо. — Я не хотел морить тебя голодом, девочка.
Она покачала головой. — Ты и не морил. Я жила на куда меньшем и куда дольше. Просто из‑за твоего роста я об этом задумалась.