Пока он не обнаружил провидицу.
Имея её в своём распоряжении, он мог оставаться в хорошей форме и гарантировать здоровье сильного мужчины и всей его семьи в обмен на верность. В мире, полном эпидемий и войн, это было немаловажно.
А теперь она пропала — как его правая рука. И винить в этом он мог только одного человека.
Глава 9
Когда они въехали в деревню Инверуглас, Бирди оглянулась через плечо. — Что тебя тревожит?
Ангус, который весь день твердил о том, что малыша надо отдать, а их временное обручение — расторгнуть, теперь был непривычно тих.
— Не знаю, но тут что‑то не так. — Он остановился перед каменным зданием с соломенной крышей и спрыгнул на землю. — Жди здесь. Мне нужно кое‑что проверить. — Сделал несколько шагов, потом обернулся. — Я серьёзно, Бирди, не слезай с лошади.
— Как скажешь. — Добрые звёзды, он с каждым часом становился всё раздражительнее. Уж не связано ли это с их поцелуем?
Да, и её он тоже встревожил — но по‑новому, чудесно. Мама называла томление злом, но вдруг она просто что‑то не так поняла? Как может быть злом то, что дарит тепло и радость? Бирди фыркнула. Неведение и то, что не у кого спросить, её когда‑нибудь доконают.
Лёгкий ветерок донёс запах жареного мяса, и в животе у неё заурчало. — Ты знаешь эту семью?
Может, у них найдётся что‑нибудь, чем можно получше накормить малыша. Может, даже дадут кусочек мяса. Глупо было отказываться от еды раньше, а теперь голова раскалывается.
— Нет, это не дом, а постоялый двор — таверна.
Ах, Тинкер рассказывал про таверны: большие дворы, где за монету можно укрыться на ночь или две. Мысль о том, чтобы провести ночь на настоящей перине у огня, немного её утешила.
Когда Ангус скрылся за дверью таверны, Бирди стала оглядываться по сторонам. Крытые соломой домики стояли почти вплотную друг к другу — плотные бурые пятна вдоль широкой дороги. Позади них нависала тёмно‑зелёная громада — лес. Слева, перед домами, по‑прежнему раскинулся Лох‑Ломонд — широкая полоса мерцающей черноты. До встречи с Ангусом она и не знала, что озёра бывают такими величественными.
Услышав топот, она повернулась на звук. Женщина крикнула: — Шевелись, Уилли, а не то получишь по попе!
— Иду! — отозвался ребёнок, и снова стало тихо, только где‑то вдалеке лаяла собака.
Мгновение спустя знакомое напряжение стиснуло сердце, а ладони зачесались.
Чёрт! Опять это «зов». Она не хотела его слушать и пробормотала: — Чёрт. — Ей нравилось, как это резкое слово звучит на языке. Да, хорошее слово, чёрт.
— Чёрт, чёрт, чёрт. — Оно отлично выражало её досаду на Ангуса МакДугалла и нежелание подчиняться зову.
Но в одном Ангус был прав: тут определённо что‑то не так.
Должен быть шум, больше людей, снующих туда‑сюда. Больше, чем просто мать, ребёнок и пара лающих собак. Почему не видно играющих детей, не слышно смеха женщин, сплетничающих у порога, — как бывало в те редкие разы, когда она бывала в деревне Макартуров? Из того немногого, что она успела заметить во время визитов к соседям, — и пусть Иэн Макартур был угрюмым и не слишком заботливым вождём, — его клан был шумным, деревня — оживлённой.
Да, тут что‑то очень не так.
#
Ангус пригнулся, чтобы пройти в дверь таверны. Оказавшись в прихожей, он толкнул следующую дверь и тут же услышал громкие голоса. Кто‑то кричал: — Да он берсерк! Не стану я присягать такому, что бы он там ни грозил!
В комнате с низкими балками толпилось человек сорок. Наконец один крепкий мужчина с огненно‑рыжими волосами заметил его и крикнул: — Добро пожаловать, сэр!
Все смолкли.
— Добрый день.
Уперев руки в широкие бёдра, мужчина спросил: — Кто вы и чем мы можем вам помочь?
Ангус окинул взглядом собравшихся: все мужчины, кто помоложе, кто постарше, большинство раскраснелись. Несколько человек вместо того, чтобы держаться за кружки, положили руки на рукояти кинжалов, ожидая его ответа.
— Сэр Ангус МакДугалл, направляюсь в замок Бил. Недавно проезжал через Ардлуи и встревожен тем, что там увидел.
Ангус не знал, из‑за упоминания его имени или Ардлуи снова поднялся крик, но поднялся он мгновенно. Кто‑то грохнул кружкой по столу и потребовал тишины. Все повернулись к беловолосому мужчине с мощной грудью, сидевшему в углу. Он встал, и люди расступились.