Бирди сделала глубокий, дрожащий вдох. Она хотела, но не смела спросить про Малого Ангуса: понимала, что стоит ей только открыть рот, как хрупкая плотина — та самая преграда, которую Ангус каким‑то образом воздвиг своими поцелуями, — разлетится вдребезги, и та безумная боль, что всё ещё таилась внутри, хлынет наружу и снова всё разрушит.
Фрейзер окинул взглядом угасающий огонь и подбросил в него несколько кусков торфа. Потом снова улыбнулся: — Теперь я оставлю вас, чтобы вы могли поесть. Если что‑нибудь понадобится, я буду дома.
Когда он ушёл, Бирди задержала дыхание, сгорая от нетерпения узнать, что сделает Ангус дальше. Возьмёт ли он её снова в объятия, укрепив ту самую плотину, которую воздвиг? Она могла только надеяться и молиться Богине, чтобы так и было.
Ангус откашлялся, выдвинул стул и жестом показал, чтобы она села. Она села, недоумевая, почему он вдруг стал таким неловким. Он нашёл две кружки, сел напротив неё, разломил хлеб, разложил еду и начал есть.
Всё это — не прикасаясь к ней, не говоря ни слова.
Смущённая, она потянулась к его руке, и он резко отдёрнул её — но не раньше, чем она успела почувствовать его стремление отстраниться, уйти в себя.
Острая боль вспыхнула в груди — знакомая, но сейчас куда более мучительная. Аппетит пропал. Она сглотнула ком, обжигавший горло, и сложила руки на коленях. Что она сделала или сказала такого, что теперь он хочет держаться от неё на расстоянии? Был ли это её поцелуй? Или то, что она не решилась спросить про Малого Ангуса? Если бы она спросила, он, без сомнения, стал бы всё отрицать, как всегда делали жители деревни, когда она набиралась смелости спросить. Комната вдруг показалась ей невыносимо душной; боясь, что начнёт плакать и уже не сможет остановиться, она отодвинула стул и встала. Не думая, протянула руки вперёд, нащупывая дверь, которая, как она знала, была у неё за спиной.
— Куда ты идёшь?
Хоть заговорил. — На улицу.
Глава 12
Когда дверь хлопнула прямо перед его лицом, а Бирди, выпрямив спину, растворилась в ночи, Ангус вскочил на ноги. Что он сделал? Что сказал? — Чёрт, женщины!
Он рывком распахнул дверь, ожидая увидеть Бирди стоящей перед хижиной — спиной к двери, скрестив руки на груди, губы сжаты в твёрдую линию, точно так, как стояла леди Бет всякий раз, когда по-настоящему сердилась на Дункана. Но перед ним никого не было.
Собственная досада мигом улетучилась. Он вышел наружу и обвёл взглядом дорогу. Ничего. Никакой Бирди — только чёрно‑серые тени, мелькавшие в свете разбойничьей луны. Луна, правда, давала ровно столько света, чтобы видеть, куда ставить ногу, но не настолько, чтобы самому быть заметным, — спасибо быстрым, бегущим по небу облакам.
Куда, чёрт возьми, она подевалась? Он вздрогнул, когда ветер, налетевший с озера, хлестнул его холодом, представил, во что она одета, и снова выругался.
Она здесь никого не знает, кроме Келсеи и её отца… Вот оно. Она пошла посмотреть на Малого Ангуса. И, без сомнения, подхватит простуду по дороге. Он зашагал к хижине Фрейзеров.
Струйка торфяного дыма, поднимавшаяся из трубы, и тёплый свет, пробивавшийся из‑за закрытых ставен, заметно успокоили его. По крайней мере, ей тепло. Он постучал.
Фрейзер распахнул дверь: — Макдугалл, заходи, заходи. Мы как раз о тебе говорили. — Он улыбнулся, распахивая дверь шире.
Ангус, чувствуя себя полным дураком из‑за того, что волновался без причины, переступил порог. Его взгляд обежал комнату. Увидев у очага только Келсею с малышом, он ощутил, как сердце запнулось. Он велел себе сохранять спокойствие — Бирди наверняка где‑то поблизости, — но ладони у него уже взмокли.
— Бирди не приходила?
Брови Фрейзера сошлись. — Нет. Не видел её с тех пор, как принёс вам ужин. А что такое?
— Прости, что побеспокоил.
Оставив озадаченных Фрейзера и Келсею позади, Ангус бросился к таверне «Голова кабана». Он не мог представить, зачем ей туда идти, но это было единственное другое место, которое она хоть немного знала и где могла чувствовать себя более‑менее спокойно, учитывая её слабое зрение.
Сгорбившись от напряжения, он протолкнулся через первую и вторую двери и резко остановился. В зале всё ещё толпились мужчины — кричали, ворчали, воздух был густ от запаха пота и выдохшегося эля, — но Бирди там не было. Ругаясь сквозь зубы, он пробирался сквозь толпу, не обращая внимания на тех, кто окликал его, в надежде, что она укрылась где‑нибудь в самом тёмном углу, где тени лежали гуще всего.
Бирди не было и там.
У него закончились логичные места, где её можно искать, а разговоры клана о разбойничающих Ганнах ничуть не помогали унять тревогу.