Он ослабил хватку, но одну руку по‑прежнему держал у неё на талии. — Очень приятно познакомиться, Бирди. — Он подвёл её к валуну, которого она раньше не замечала. — Садись и расскажи, почему такая прелестная девушка сидит тут в темноте и терзается из‑за моего бездумного друга.
Бирди сплела пальцы на коленях. — Он вовсе не бездумный, ничуть. Он очень добрый. Просто он… он… ох, проклятье.
МакКей, к её изумлению, откинулся назад и расхохотался. Его громоподобный смех прокатился над водой, словно раскат грома перед бурей. Она даже ожидала, что следом сверкнёт молния.
Когда он немного взял себя в руки, то хмыкнул: — Да, мой друг выбрал себе достойную пару. — Потом он присел на корточки перед ней и взял её руку в свою огромную, мозолистую ладонь. Держал он её бережно, будто её рука была хрупким яйцом. — А теперь расскажи мне, из‑за чего вся эта сумятица и тревога. Возможно, я смогу помочь. Я знаю твоего упрямого и ворчливого мужчину почти всю свою жизнь.
Бирди посмотрела в его теперь уже серьёзные, широко расставленные глаза, и что‑то внутри неё надломилось.
И в одном бурном потоке, сквозь всхлипы и сбивчивые слова, она выложила все свои самые страшные страхи, связанные с Ангусом Макдугаллом. Рассказала незнакомцу, как он нашёл её, как она боялась его, пока он не спас её в реке, про случайное обручение, про то, как он обнимал и целовал её, про ребёнка, которого ей пришлось отдать, и про то, что теперь она уверена: она потеряла Ангуса. Всё это она выпалила на одном прерывистом вздохе.
Потом она замолчала, содрогнулась и застыла в ожидании. Чего — она и сама не знала; всё было безнадёжно, в этом она была уверена.
Иэн МакКей молча смотрел на Бирди Макдугалл. Он уже слышал версию событий от Ангуса — сильно сокращённую, как он теперь понимал, — пока они вместе уходили из таверны. Когда они вошли в хижину и не нашли там Бирди, его друг запаниковал. Они разделились: Ангус отправился к задним холмам, а он — вдоль берега озера, чтобы искать её.
Его ничуть не удивило, что Бирди из Ангуса выложила столько всего сразу. Женщины инстинктивно так поступали, стоило ему предложить хоть каплю утешения. Видимо, таков его дар. А теперь, услышав её версию, он решил, что за все свои двадцать девять лет не встречал такой женщины.
Без притворства она ничего не утаила, рассказывая свою печальную историю, хотя многое он не до конца понял — скорее всего, из‑за того, что она говорила торопливо, задыхаясь. Но она не пыталась разжалобить его и не сваливала вину на его друга. Напротив, она взяла всю вину на себя, хоть он и не мог понять почему: насколько он мог судить, его друг вёл себя как полный глупец. Но одно было совершенно ясно: эта невероятно красивая женщина была влюблена в Ангуса Макдугалла — всем сердцем, всей душой, без оглядки.
Вот везунчик.
И он мог ей помочь. У него были нужные навыки. В конце концов, не зря же раздосадованные мужчины по всей Шотландии прозвали его «Вором».
А ещё у него было время. Он не особенно торопился выяснять, правдивы ли слухи о Кэмпбелле — действительно ли его друг заодно с английским королём, как подозревает Олбани. Он шумно выдохнул.
Может быть, если он сделает это доброе дело для жены Ангуса, когда‑нибудь и ему воздастся: он встретит женщину столь же искреннюю и чистую сердцем. Он фыркнул. Надо ещё дожить до такого счастья.
Приняв решение, он улыбнулся той самой улыбкой, от которой половина девушек Шотландии трепетала при одном его виде. — Что ж, Бирди, я вижу твою сторону и понимаю, где тебе может понадобиться небольшая помощь, чтобы направить голову и сердце Макдугалла на верный путь. — Он похлопал её по руке и с удивлением заметил мозоли. Ага, она не боится тяжёлой работы. Тем лучше. Доналиг нуждается в такой хозяйке. Насколько он помнил, главная башня замка уже почти превратилась в руины. Но прежде чем он сможет ей помочь, ему нужно получить от неё обещание. — Ты доверишься мне, чтобы я действовал в ваших с Ангусом интересах? И пообещаешь не неверно истолковывать мои намерения из‑за того, что я скажу или сделаю, чтобы призвать твоего Макдугалла к порядку? — Он не боялся, что сможет украсть её сердце у друга — она любила этого глупца безмерно, — но опасался, что его грядущие проделки могут вызвать её гнев. А судя по её прямой осанке и твёрдому взгляду, этого лучше было избегать.
Она шмыгнула носом, обдумывая его просьбу. Немного помолчав, она сказала: — Да, я обещаю, но ты не причинишь ему вреда. — Её необычные светлые глаза сузились, и она чуть наклонилась вперёд. — Если с ним что‑то случится…
— Эй, Бирди! — Он оказался прав: за хрупкой красотой скрывался настоящий огонёк, а не какая‑то пугливая простушка, несмотря на её ужасное имя. — Обещаю, дорогая леди, с ним ничего не случится, хотя, возможно, к концу моих стараний он будет мечтать о моей смерти.