Ощутив, что дело сделано, Берди подняла руки с плеча Иэна и скорее почувствовала, чем увидела, тень там, где тени быть не должно.
Сражаясь с оглушающей болью, пронзавшей разум, она подняла глаза. На неё смотрело смертельно бледное лицо Ангуса.
Руки безвольно повисли, и он рухнул на колени рядом с ней: — Нет.
Её сердце разбивалось от мысли, что он всё видел. Она прошептала: — Я боялась, что ты возненавидишь меня. Если бы ты знал…
Мир перед её глазами почернел.
Ангус, не отрывая взгляда от алого пятна, что расплывалось по плечу Берди, едва успел подхватить её, прежде чем её голова ударилась о землю. — Милосердная Матерь Божья, пожалуйста, скажи, что этого не происходит.
Он никогда не верил в сказания о каллеахах, брехонах и бандруи. Да что там — он едва ли верил даже в святую Бригитту, покровительницу Нагорья. Но как бы он ни старался, он не мог отрицать того, что видели его глаза и слышали уши. И он не хотел в это верить. Он хотел, чтобы Берди была обычной — просто странной, осиротевшей красавицей. Без тайн, без сил, без страхов. Обычной.
Кровь продолжала расползаться по груди Берди, а ветер гулял над озером. Он почувствовал, как по щекам скользят холодные дорожки слёз. Неужели его прекрасная Берди сейчас умирает?
Пожалуйста, Господи, нет.
Он посмотрел на своего павшего друга, всё ещё лежавшего в луже крови. Камзол Иэна был распорот и пропитан кровью, как и некогда белоснежная рубашка под ним. Но вот Иэн смотрел на него ясными голубыми глазами, а его кожа, ещё мгновение назад пепельно‑серая, возвращалась к почти нормальному цвету. Выражение его лица было таким же потрясённым, каким, как подозревал Ангус, было и его собственное.
— Она — каллеах.
С трудом приподнявшись в сидячее положение, Иэн кивнул: — Да. А теперь прижми что‑нибудь к её ране.
Почему он сам до этого не додумался? Ангус прижал ладонь к плечу Берди и ощутил под пальцами тёплую влагу — жизнь Берди. В животе всё переворачивалось. О боже, его бедная маленькая Берди. Мало того, что она язычница, так Ты, Господи, сделал её ещё и каллеах? Чёрт!
Рядом с Ангусом Иэн покачнулся и вынужден был опереться на руки, чтобы не упасть. — Эти мерзавцы мертвы? — Ангус кивнул. — Но это случилось снова. Я видел, как ты лежишь здесь, думал, что ты мёртв, и…
Он не стал объяснять дальше. Иэн уже видел однажды, как Ангус терял контроль — впадал в ярость берсерка. Это было много лет назад, когда они наткнулись на группу гессенцев, насиловавших двух француженок.
Иэн понимающе кивнул, явно ничуть не смутившись, и огляделся: — Нужно перевязать её раны. Где мой конь?
Ангус пожал плечами. Если в этом мире ещё осталась хоть капля логики, лошади должны были держаться вместе. Он свистнул. Мгновение спустя по дороге грохотал Рэмпедж, а за ним мчался чёрный мерин Иэна.
Иэн, пошатываясь, поднялся на ноги, схватил поводья своего коня и привязал его к дереву. Он порылся в сумке за седлом и вытащил тонкую шёлковую рубашку. На обратном пути он разорвал её на полосы. — Сними с неё плащ, посмотрим, с чем имеем дело.
Ангус расстегнул застёжку на груди Берди и стянул плащ с её плеч. Над широким вырезом платья виднелся верхний край сочащейся кровью раны. С ощущением, будто в животе у него осколки стекла, он осторожно высвободил её руки из парчи. Иэн поддерживал Берди в сидячем положении, а Ангус стянул платье с её обмякшего тела. Затем он сдвинул прозрачную хлопковую сорочку с плеча, обнажив всю кровоточащую рану, и содрогнулся. Рана была добрых шесть дюймов в длину. Он видел кость.
Иэн прокашлялся: — Всё не так плохо.
Ангус метнул на друга яростный взгляд.
Вместе они промыли рану и туго перевязали грудь и правое плечо Берди. Вернув на место сорочку и платье, Ангус прижал её к груди и начал раскачиваться из стороны в сторону. — До Клахана всего несколько миль. Я знаю там церковь, где мы сможем укрыться на ночь.
— Хорошо. К утру останется всего день пути до Инверарея. Мы сможем найти убежище у герцога Аргайлла, пока она не окрепнет. — Помолчав минуту, Иэн добавил: — Тебе стоит подумать о том, чтобы ехать прямиком в Блэкстоун.
Ангус убрал выбившиеся пряди с лица Берди. Глядя на неё и всем сердцем желая, чтобы она открыла глаза, он сказал: — Мы не можем. Во‑первых, это тяжёлый путь, а она не в том состоянии, чтобы его проделать. А во‑вторых, в Блэкстоуне священник — фанатик. Он сведёт её с ума, пытаясь обратить в свою веру. — Почему его сюзерен до сих пор не вышвырнул этого жадного до денег фанатика из Драсмура, Ангус не понимал. — А если он когда‑нибудь увидит, как она возлагает руки…