Он опустился на колени перед ней, так что их глаза оказались на одном уровне, и взял её руки в свои. Она вздохнула. У него такие прекрасные руки — широкие, тёплые, с такими красивыми длинными пальцами. Мозолистые, но держат её бережно, и от этого она чувствует себя в безопасности.
— Я заберу тебя домой.
Её глаза широко раскрылись.
— Ты возвращаешь нас в долину? — Она бросилась ему на шею. — О, спасибо, спасибо! — Она поцеловала его, надеясь, что её губы смогут выразить ту чистую радость, что переполняла её. О, она по-настоящему любила Ангуса Кантерана, и он, очевидно, любил её. Он не разозлился, узнав, кто она на самом деле, даже сказал, что у неё чистое сердце. Да, она любила своего Ангуса. Они могли бы жить вместе…
К её удивлению, он мягко разжал её объятия.
— Бёрди, мы поедем не в твою долину, а в мой дом — в замок Блэкстоун.
— О. — Разочарование тяжёлым грузом упало ей на грудь. Оно жгло, словно раскалённый уголь, прожигая дыру в груди. — Но почему?
Он прокашлялся.
— Среди моих людей ты будешь в безопасности и никогда больше не будешь одна.
— Понятно. — В горле першило от осознания, что она всё неправильно поняла. Он не испытывает тех же чувств, что и она, не радуется от их прикосновений, от того, что слушает друг друга. Он не хочет быть с ней, а просто считает своим долгом оберегать её.
Чувствуя себя почти так же, как тогда, когда отдавала маленького Ангуса Келси, она сложила руки на коленях.
— Ты не понимаешь, Ангус. Твой клан взглянет на меня и отвернётся, точно так же, как Макартуры.
Он положил ладони по обе стороны её лица.
— Бёрди, они не отвернутся, потому что я научу тебя всему, что нужно знать, чтобы стать одной из нас.
— Но мои глаза…
Он нахмурился.
— Что с ними?
— По ним они поймут, кто я такая.
— Бёрди, пусть они и необычные, но твои глаза прекрасны. Настолько прекрасны, что у меня чуть сердце не остановилось, когда я впервые их увидел.
Она покачала головой, не веря ни единому слову: если бы у него чуть не остановилось сердце, он чувствовал бы то же, что и она. Он забрал бы её домой, и они жили бы в её хижине, купались бы и…
— Бёрди, спроси Иана. Ты ему доверяешь. Он скажет тебе то же самое.
Она вгляделась в его глаза — такие удивительно голубые и добрые. Бедняга, он и правда верит в то, что говорит, но она знает правду лучше. Она видела свою правду в зеркале.
Выдавив улыбку, она спросила:
— Так чему же мне нужно научиться?
Он вдруг широко улыбнулся.
— Вот это моя храбрая девочка. — Он чмокнул её в кончик носа, а затем поднялся. Расхаживая взад‑вперёд и жестикулируя, он сказал: — Прежде всего тебе нужно освоить хорошие манеры. В конце концов, мы в доме герцога. С молитвами и прочим разберёмся позже.
Пока он что‑то бубнил, расхаживая перед ней, Бёрди похлопала себя по карману. Да, письмо Тинкеру всё ещё там. Она отправит его завтра. А сегодня, пока Тинкер не сможет за ней приехать, ей нужно просто подыгрывать этому красивому Кантерану, который, судя по всему, всё ещё любит свою здоровую Мэри.
---
Под кружащими и кричащими чайками Ангус вёл Бёрди по улицам Инверара. На ней было одолженное платье — её собственное всё ещё отстирывали от крови. Он рассказывал ей про рыбацкие лодки и улов, делился местными преданиями, а сам тем временем замечал, как мужчины смотрят на неё.
Он не хотел брать её с собой на прогулку, но она настаивала, утверждая, что ей нужно купить кое‑что необходимое. Никогда не живя с женщиной, но зная, что у них бывают разные странные ритуалы и ежемесячные недомогания, которые они называют «цветением», он решил не спорить. К тому же, если она будет ходить по городу и никто не закричит: «Ведьма!», она, возможно, наконец поверит, что не так уж сильно отличается от других. Увы, она была прекрасна, и люди глазели на неё, но она этого не замечала — ведь она была слепа.
Остановившись перед лавкой с вывеской, на которой был изображён чертополох, Ангус протянул ей монету.
— Этого хватит на то, что тебе нужно. Я подожду у двери. Если возникнут хоть какие‑то проблемы — просто позови.
Прикусив нижнюю губу, Бёрди пробормотала:
— Спасибо. — Затем она глубоко вздохнула, расправила плечи, высоко подняла подбородок и вошла в лавку. Он улыбнулся: никто и не подумает, что она не дама благородного происхождения.
Через несколько минут она вышла, держа в руках две засахаренные сливы.
— Ты купила то, что нужно?
Она протянула ему одну сладость и три бодля (мелкие монеты).
— Я сделала то, что должна была. Можем теперь вернуться в замок?