Господи.
— «Аминь» значит «конец».
Его, судя по всему. Сможет ли он выдать её странные формулировки за местную особенность?
— Не хочешь попробовать другую молитву? Может, так у тебя лучше получится.
Она снова вздохнула:
— Пожалуй. Всё равно мне нечем заняться.
Он выдавил улыбку и подумал про «Аве Мария»: она короткая и простая. Но, может, лучше дать ей что‑то более основательное — такое, что она сможет вспомнить, если священник из Блэкстоуна или кто‑нибудь ещё начнёт расспрашивать её о вероучении. Остановившись на Апостольском Символе веры, он сказал:
— Эта молитва длинная, но очень важная. Готова?
Она опять вздохнула, не убирая локтя с подлокотника и не отрывая подбородка от ладони:
— Если настаиваешь.
— Повторяй за мной… «Верую в Бога, Отца всемогущего, Творца неба и земли…»
— Нет‑нет‑нет. — Бёрди выпрямилась и вздохнула. — Ты всё перепутал, Ангус. Богиня, Мать Всего, создала землю, она и есть земля. В начале…
Ангус перестал слушать.
Пульсирующая боль за глазами, которая теперь стучала в такт ударам кузнечного молота по стали, не давала сосредоточиться. Он медленно опустился на колени на овчинный ковёр у ног Бёрди Шэйм и потянулся к своей кружке. Осушив её, он потянулся к кувшину. Он ошибся, думая, что эта ночь будет просто долгой. Он ещё даже не упомянул Христа, Непорочное Зачатие или Воскресение, а уже ясно, что ночь будет очень, очень долгой — если они вообще её переживут.
Опустошив кувшин, он задумался, где Аргайл прячет виски.
---
Иан сидел слева от герцога Аргайла с бокалом виски в руке перед пылающим очагом в большом зале. Справа от них отпрыски герцога, размахивая игрушечными мечами, изводили стражу и пару серых гончих: те спрятали свои огромные головы под не менее огромными лапами. Дамы сидели поодаль, будто ничего не замечая, и их иглы мелькали над пяльцами для вышивки.
Он заметил зеленоглазую красавицу, которая застенчиво поглядывала на него из‑под широких полей своего головного убора, пока работала. Он улыбнулся ей, вопросительно приподнял бровь — и, как и ожидал, она хихикнула и опустила голову, а её щёки вспыхнули ярким румянцем. Ах, девственницы. Приятно смотреть, но трогать не стоит.
Он вздохнул, чувствуя одновременно уют и зависть к тем, кто живёт в крепости вместе с родными и близкими. Не нужно беспокоиться о чьих‑то тайных замыслах и уловках, не нужно тратить целое состояние, чтобы выглядеть как придворный, когда на самом деле хочется носить простую рубаху, плед и больше ничего.
Он не видел свой дом — земли на далёком северо‑западе — уже пять лет, с тех пор как стал шпионом герцога Олбани.
Да, блеск придворной жизни и путешествий по континенту определённо померк, но он охотно продолжал приносить эту жертву. Во‑первых, чтобы его клан оставался в безопасности на своих землях, несмотря на постоянные стычки с соседями — графами Кейтнесса и Сазерленда. А во‑вторых, чтобы оберегать Шотландию до возвращения её истинного короля. Хотя, учитывая то, что он теперь знал об Олбани, Иан не стал бы слишком надеяться на это возвращение.
Герцог откашлялся:
— Супруга Макдугалла очень тихая, и имя у неё такое странное… Бёрди.
Иан усмехнулся:
— Это ласковое имя, которое ей дал Макдугалл. Она бывает немного взбалмошной.
Иан представил Ангуса и Бёрди как мужа и жену — ведь у Бёрди не было компаньонки. Кровь на их одежде он объяснил тем, что был ранен, а Бёрди испачкалась, ухаживая за ним. Эта ложь не только вызвала к нему сочувствие, но и повысила статус прекрасной и статной Бёрди.
— А кто её отец? — спросил Аргайл.
Ага. Аргайл хотел выяснить, какие союзы мог создать брак Бёрди и Ангуса. Иан зевнул, изображая безразличие:
— Её отец был шерифом в Лоуленде, ничем не примечательным человеком, он умер много лет назад. Приданого у неё почти не было. Платье — свадебный подарок от Макдугалла. — Он пожал плечами. — Боюсь, мой друг заключил союз по сердцу, а не по кошельку. Но его нельзя винить: достаточно лишь раз взглянуть на леди Макдугалл, чтобы понять, почему он так поступил.
Аргайл фыркнул:
— Да, она очень красива, но тебе стоит избегать такой глупости. Красота не наполнит голодный желудок и не защитит владения. Женись на власти, друг мой. Женись на полном кошельке.
Радуясь, что его ложь не подвергли сомнению — вражда с Аргайлом могла обернуться катастрофой для всех них, — Иан пообещал: