ие рода. Господи, как же он её любил. Он откашлялся. Теперь надо позаботиться о том, чтобы Ангус испытал то же самое — жизнь, от которой ум за разум заходит. Рыся впереди них по скользкому сланцевому склону, Иан бросил через плечо: — Как насчёт Белинды? Ангус, откинувшись в седле насколько возможно, отозвался: — Что скажешь, Бёрди? По-честному, неплохо. Бёрди, тоже откинувшись назад, покачала головой. — Нет. Мужчины предложили уже сотни имён — пожалуй, столько же, сколько звёзд под небесами, — и ни одно ей не подходило. А ведь они уже были в какой-то миле от Драсмура Ангуса. Она уже чувствовала в воздухе перемену. Что-то терпкое, не то что бриз у Инверэри, но иное — сильнее, чужероднее, под стать самому мужчине, что держал её в объятиях. И ей нужно было имя прежде, чем она предстанет перед его людьми. Теперь она знала — к своему стыду (ах, она ненавидела это слово!), — что настоящего имени у неё никогда и не было. Она лишь предполагала, что оно есть. Она фыркнула. — Ещё, скажи ещё. Ангус зевнул. — Мэг, Пег, Маргарет. — Это ты уже говорил. Иан крикнул: — Флоренс, Париж, Рим. Ангус рассмеялся. — Не слушай его. Он в отчаянии. Почему-то поиск имени для неё превратился в состязание между мужчинами. Зачем — она не понимала, но подозревала, что делали они это только чтобы не заснуть. Они не останавливались ни на передышку, ни поесть больше суток. — Маккензи, — крикнул Иан. Ангус фыркнул: — Нет. Маккензи Макдугалл звучит слишком резко. Каждый раз, когда она назовёт себя, люди решат, что она прочищает горло. Имя ей нравилось, но Ангус был прав. И она всё никак не могла свыкнуться с тем, что Ангус предложил ей своё родовое имя. Она останется Макдугалл на всю жизнь, что бы её ни ждало в Драсмуре. Дар столь щедрый, что отплатить за него не было никакой возможности. Драсмур. Ей не хотелось туда доехать. Всё изменится. Она потеряет лёгкость, с которой была самой собой. Последние три дня — хоть и тяжёлые для спины и зада — были теплым припарком для её сердца и души. Ангус и Иан даже подшучивали над её силой. Ну, не то чтобы это была её сила, а сила Богини, струящаяся сквозь неё, — но им было всё равно. Они всё равно дразнили её. И она по-прежнему не могла постичь, почему и как они уверовали в бога из какой-то далёкой земли, где песчаные горы, — которые она бы не прочь увидеть, прежде чем они падут, — управляет луной, солнцем и всем, что растёт. Очень уж странно. Они поднялись на гребень высокого хребта, и Ангус указал над её плечом: — Смотри, Бёрди, твой новый дом. Драсмур и замок Чёрный Камень. Она откинула волосы, хлеставшие по лицу на резком ветру, и снова её окутал запах торфа, рыбы и моря. Перед ней нависла огромная масса блестящей синевы и зелени. Её слабым глазам казалось, что она тянется в бесконечность. Горло сжалось — она поняла, что здесь и впрямь можно потеряться. Они ехали вниз по склону, вверх и снова вниз и наконец выбрались из леса. Ангус придержал Ярость как раз когда она услышала лай собак, мычание скота, детский смех и крики — всё то, что она уже связывала с суетливой деревней. — Это Драсмур, — прошептал Ангус. Когда они поехали за Ианом, к ним сбежались шумные люди, приветствуя их словами, которые Бёрди тщетно пыталась разобрать. Она изо всех сил улыбалась, несмотря на неистовый гул крови в ушах. Здесь, в деревне Ангуса, бурые пятна — очертания, которые она знала как крестьянские дома, — стояли слишком далеко друг от друга, а запах лошадей и рыбы был слишком силён. И тут она увидела вдали высокий тёмный силуэт, почти чёрный на фоне яркой зелени, которая, как она теперь поняла, была морем. Боясь ответа, она указала рукой: — Что это? Ангус отвёл волосы с её щеки и прошептал: — Это замок Чёрный Камень. Ах! Он был окружён морем — водой, что не лежала плашмя, как её пруд, а двигалась, будто живая. О Богиня… Не успела она собраться с духом, как её подняли с коня Ангуса и усадили в лодку. Когда та качнулась под ней, она взвизгнула и вцепилась в борт словно в саму жизнь. Ангус поддержал её. — Спокойно, Бёрди. Всё хорошо. — Нет! Далеко не хорошо. Он усмехнулся, уселся рядом и усадил её к себе на колени. — Нечего бояться, Бёрди. Море спокойное. О Богиня! Это спокойное? О-о-ох… Лодка снова качнулась, когда в неё забрались люди. Она оглянулась. — А где Иан? — Он присматривает за лошадьми. Не волнуйся, он поплывёт следующей лодкой. Слишком скоро они двинулись, качаясь вверх-вниз под ритм вёсел, бьющих по воде, и ворчание мужчин. Не в силах сделать ничего другого, она зажмурилась и прижалась к тёплой груди Ангуса. Ей это не нравилось, совсем не нравилось. Матерь Всего Сущего, это я, Бёрди. Знаю, ты занята, но ты должна послушать. Я в большой опасности. Я в лодке… Ангус приподнял подбородок Бёрди. — Можешь открыть глаза. Мы на месте. — О. — Она выпрямилась и посмотрела вверх. — Твой замок больше, чем я боялась. Ангус встал и взял её за руку. — Это изрядная крепость, но бояться нечего. — Он подвёл её к борту лодки. — Я подниму тебя на пристань, но стой там, где я поставлю. Не хочу выуживать тебя из моря. Она закивала, как кулик. — Ага. Когда её ноги коснулись твёрдой земли, она замерла на месте, не смея, казалось, и ресницей моргнуть. Ах, его бедная Бёрди. Ангус спрыгнул на пристань и взял её под руку. — Готова войти внутрь? Она выглядела не слишком уверенной, но глубоко вздохнула и подняла подбородок. — Ага. — Умница. — Ангус и сам глубоко вздохнул. Он всё ещё не придумал, как рассказать своему сюзерену о той каше, в которую влип, и при этом не выглядеть идиотом. Но впервые за много месяцев было приятно оказаться дома. Он скучал по дружескому товариществу, и одному Богу известно, как сильно он скучал по кухне леди Бет. Когда они пересекали внутренний двор, голова Бёрди склонялась то вправо, то влево — она пыталась опознать звуки, беззвучно шевеля губами. Он понял, что она считает шаги. Он открыл нижнюю дверь двора. — Возьмись за верёвку слева от себя. Хорошо, теперь слушай внимательно. Ступени изогнутые и заворачивают вправо, пока поднимаешься. Я прямо за тобой. Бёрди продвигалась медленно, но уверенно, придерживая юбки правой рукой. — Почему они изогнуты? — Они изогнуты так, чтобы, случись нам быть в осаде, нападающие не могли размахнуться мечами на лестнице. — А. Наверху лестницы он толкнул тяжёлую дубовую дверь, взял Бёрди под локоть и ввёл её в большой зал Чёрного Камня длиной в тридцать футов. Увидев своего сюзерена и его жену у левого камина, он повернул Бёрди в их сторону. — Чем-то восхитительно пахнет, — прошептала Бёрди. Он улыбнулся ей сверху вниз. Маленькая госпожа Овсяные Лепёшки и половины не знала. Улыбка исчезла, когда он поднял взгляд и понял, что уже стоит перед Дунканом. Он поклонился. — Мой лорд и моя леди. Взгляд Дункана прошёлся по Бёрди с головы до пят. — Добро пожаловать домой, Ангус. Вижу, ты нашёл то, что искал. Не совсем. — Мой лорд, моя леди, позвольте представить леди Макдугалл из леса Лох-Ард. Леди Макдугалл, это мой сюзерен Дункан Макдугалл и его достойная жена, леди Бет. Бёрди, к его изумлению, исполнила изящный реверанс. Попроси его самого повторить такое движение, он бы растянулся ничком — таким было его нынешнее смятение. Леди Бет подошла и взяла руку Бёрди со своей руки. — Я так рада познакомиться с тобой. Пойдём, нам надо оставить этих двоих наедине, чтобы они могли поговорить. Я проведу тебя в твою комнату. Когда леди Бет повела её прочь, Бёрди бросила через плечо безмолвную мольбу. — Всё хорошо, Бёрди, не бойся. Я приду через минуту. Дункан хмыкнул. — Не раньше, чем я скажу своё слово. — Он показал Ангусу на кресло леди Бет: — Садись и расскажи мне об этой Бёрди. У тебя, кстати, превосходный вкус. Ангус застонал. — Сначала мне нужен виски. Много. Дункан поймал взгляд проходившей мимо женщины из клана. — Госпожа, виски нашему другу и одно для твоего сюзерена. Большие. Улыбнувшись, женщина присела в реверансе: — Как пожелаете, государь. — Ангусу она сказала: — Хорошо, что ты дома, Ангус. — Спасибо, Кари. Отпив половину виски, Ангус сказал: — Всё вышло не так, как я хотел, Дункан. Я хвастался, что привезу домой знатную леди, и я провалился. — Он отхлебнул ещё «воды жизни» и тяжело вздохнул. — Всё началось тем утром, когда я был в глубине территории Макартуров и проснулся от всплеска в ближнем пруду, а затем эта женщина, голая как в день своего рождения, поднялась… Слишком скоро, для спокойствия Бёрди, она оказалась в комнате, которую леди Бет отвела ей и Ангусу. — Очень мило, миледи. И это было так — из того немногого, что она могла разглядеть, стоя у двери. — Пожалуйста, зови меня Бет. Дункан и Ангус такие хорошие друзья, что было бы глупо тебе звать меня «миледи», пока они называют друг друга по именам. Можно я буду звать тебя Бёрди? Бёрди заломила пальцы, всей душой желая, чтобы уже нашла идеальное имя. — Я недолго пробуду Бёрди. — Вот как? — Ага, Ангус говорит, я могу выбрать любое имя, какое пожелаю, но я ещё не нашла подходящего. Но пока можешь звать меня Бёрди, покуда не найду. — Что ж, по-моему, отличный план. Бёрди облегчённо вздохнула и осторожно побродила по комнате, чтобы не споткнуться. Из того, что она могла увидеть и почувствовать, ей всё очень нравилось. Высокая кровать с балдахином была похожа на ту, что в доме герцога, только шире. Сундуки стояли в ногах кровати, а один — под открытым окном с глубоким подоконником и толстыми деревянными ставнями по бокам. Огонь горел слева от неё, если смотреть на дверь. Она принюхалась, но не