— Как я и подозревала. — Старая Мэгги тяжело вздохнула. — Неудивительно, что ты тревожишься, девочка. Но тебе вовсе не обязательно так страдать.
Поднявшись, она проворчала:
— По крайней мере, у неё хватило ума научить тебя почитать Богиню. — Она швырнула кусок торфа в огонь, и во все стороны полетели искры. — Берди, есть способы защитить твоего…
Внезапный крик заставил их обеих вздрогнуть. Берди вскочила на ноги. Дверь распахнулась, и леди Бет ввалилась внутрь, крича:
— Прячьтесь!
Прежде чем она успела захлопнуть дверь, эхо ударов стали о сталь отразилось от стен хижины. Тяжело дыша, Бет навалилась на Берди:
— Это Макартур и его люди.
— Ангус! — Берди рванулась вперёд.
Но Бет вцепилась в её руку, не давая снова распахнуть дверь:
— Нет! Нельзя выходить сейчас.
— Сколько там Макартуров?
В глазах Бет стояли слёзы:
— Слишком много, но наши тоже придут. — И она прошептала: — Пожалуйста, Господи, пусть они придут поскорее.
Старая Мэгги метнулась вправо. Мгновение спустя она вложила маленький клинок в ладонь Берди, а длинные костяные иглы — в ладонь Бет.
— Помогите мне опрокинуть стол. Живо!
Бет потянула Берди за руку:
— Давай, делай, как она говорит.
Берди кивнула, а в голове у неё звучало: «Пожалуйста, Богиня, пожалуйста, помоги Ангусу, пожалуйста…»
Крики и лязг за дверью становились всё громче. Бет схватила свой край стола. Едва они успели опрокинуть тяжёлую доску набок, как в комнату ворвался луч солнца. Сквозь женские крики раздался голос мужчины ростом с Берди:
— Провидицу, хватайте её!
Берди подняла клинок для защиты, но сильные мозолистые руки схватили её за запястье и сжали. Пальцы онемели, клинок выпал, а мужчина дёрнул её вперёд, и Бет взвыла.
Капитан Макартура выволок Берди, брыкающуюся и кричащую, из хижины. Они не успели пройти и трёх шагов, как он вдруг выгнулся и застонал: Бет сумела вонзить костяные иглы ему в спину. Покачиваясь, он замахнулся левой рукой, чтобы ударить Бет, но Берди рванулась вправо, увлекая мужчину за собой. Он зарычал, и они рухнули. Хватка ослабла, и Берди вырвалась. Она, пошатываясь, поднялась на ноги и услышала крик Бет:
— Беги, Берди!
Кровь стучала в ушах Ангуса. Он оторвал взгляд от Макартура и увидел Берди, прижавшуюся к стене хижины.
— Беги! — вырвалось из его горла, а его клеймор описал низкую дугу, отражая удар Макартура слева. Когда Макартур развернулся от удара, на него бросился менее опытный, но не менее решительный воин. Ангус сразил его быстрым ударом в грудь. Справа он увидел, как Дункан сделал то же самое с другим захватчиком. Потом он услышал топот ног, пересекающих мост. Когда боевой клич Йена разнёсся над округой, труба протрубила сигнал тревоги. Слава Богу.
Он снова сосредоточился на вожде Макартуров — и увидел, что тот уставился на Берди. Ангус взревел:
— Макартур!
Тот перевёл взгляд на Ангуса: глаза у него горели чёрной яростью, клинок был высоко поднят в левой руке. Сместившись влево, он сделал приглашающий жест стальным обрубком — тем, что когда‑то было его правой рукой.
Их клинки столкнулись. Они оттолкнулись друг от друга, и Ангус ударил справа. Макартур парировал с поразительной ловкостью.
«Ага, он готовился».
Ангусу нужно было добраться до Берди. Он думал, что одной руки у Макартура не хватит против его двух, и перехватил клинок обеими руками. Подняв клеймор над головой, он заметил краем глаза какое‑то движение слева. Он обрушил клинок вниз — и Макартур пошатнулся. Снова занеся клеймор обеими руками для смертельного удара, он услышал, как вскрикнула Берди.
Вздрогнув и в ужасе подумав, что кто‑то из людей Макартура схватил её, Ангус бросил взгляд влево. И похолодел: огромный волк сжимал в своей массивной пасти руку Берди и, напрягая задние лапы, пятился вокруг хижины, волоча её за собой. Ангус уже открыл рот, чтобы закричать, — и в этот миг что‑то пронзило его живот.
Он опустил глаза в изумлении: клинок Макартура распорол ему внутренности. Что‑то горячее и яростное взорвалось у него в груди.
Оглохший и ослепший для всего, кроме клокочущей внутри ярости — ярости от того, что, несмотря на всё, он так и не смог защитить Берди, что такой негодяй, как Макартур, стал его погибелью, — Ангус обрушил клинок на ухмыляющегося вождя. Когда знакомое ощущение стали, рвущей плоть и кость, отдалось в его руках, он выпустил рукоять и рухнул на колени, прижимая ладони к распоротому животу.
Он смотрел на кровь и внутренности, сочащиеся сквозь пальцы, но видел только, как Берди утаскивают прочь.
«Ах, Берди, пожалуйста, прости меня. Я лишь хотел уберечь тебя».