Тут слезы брызнули у меня из глаз и прервали течение моей хорошо обдуманной речи, подобно тому как ливень усмиряет порывы ветра. Рвущимися из сердца вздохами я выразил согласие на ее прощальную просьбу и поклялся, что буду ей принадлежать, доколе жизнь будет принадлежать мне. Hinc illae lacrimae[447], вот чем вызваны мои странствия.
Сия неожиданная любовная история немало меня порадовала, тем более что ее поведали мне уста, кои до сих пор изрекали лишь суровые наставления в скромности и благонравии. Клянусь вам, что мне его общество стало тем драгоценней, что он отказался от возвышенных похвал целомудрию и воздержанию. Молю бога, чтобы он так же меня возлюбил, как я люблю простых, бесхитростных людей. Земля есть земля, плоть есть плоть, земное тяготеет к земному и плоть к плоти. Бренная земля, бренная плоть, кто воспрепятствует вам повиноваться законам естества?
Но оставим эти бесплодные доводы, приводимые pro и contra Мы направились к Венеции и по пути заехали в Роттердам, который, впрочем, отнюдь не лежал на нашем пути. Там мы повстречались с престарелым просвещенным мужем, главным украшением города, с плодовитым и высокодаровитым ученым Эразмом, а также с остроумцем сэром Томасом Мором,[448] нашим соотечественником, каковой прибыл в Роттердам несколько ранее нас со специальной целью посетить упомянутого почтенного отца Эразма. Какие разговоры, какие беседы велись у нас тогда, я считаю излишним здесь пересказывать, могу лишь заверить вас в одном: во всех своих речах Эразм гневно поносил неразумие государей, оказывающих предпочтение паразитам и глупцам, и решил, сделав вид, что плывет по течению, безотлагательно написать книгу в похвалу глупости.[449] Блещущий остроумием сэр Томас Мор подвизался в противоположной области; видя, что в большинстве стран господствуют дурные нравы и правители являются, по существу, крупными паразитами, одержимыми страстью к насилиям и убийствам и опирающимися на свору шпионов и кровавых самоуправцев; замечая, что в самых главных процветающих странах не существует справедливого распределения жизненных благ между всеми людьми, но богачи вошли в заговор против бедняков и незаконно присвоили себе все привилегии, якобы во имя блага государства, — он принял решение начертать картину идеального государства, или образа правления, назвав это сочинение «Утопией».[450]
Итак, мы покинули этих мужей, занятых своим обличительным трудом, и направились прямо в Виттенберг.
Едва мы въехали в Виттенберг,[451] как стали свидетелями весьма торжественной встречи, каковую устроили там ученые герцогу Саксонскому. Они прямо-таки пресмыкались перед ним, ибо он был главным патроном их университета и, встав на сторону Лютера, содействовал упразднению в их городе католических служб и освобождению его из-под папской юрисдикции. При его встрече имели место следующие церемонии.
Сперва члены университетского совета (поистине важные особы!) вышли навстречу герцогу в своих шапочках и в докторских мантиях, прикрывающих их лицемерие, secundum formam statuti;[452] вслед за тем представитель университета с острой бородкой, обрызганной розовой водою, произнес весьма ученую или, вернее, весьма плачевную речь (ибо все время лил дождь!), которая имела глубокий смысл, так как по клочкам была украдена у Цицерона, — да простит герцог оратора, который лез из кожи вон, щеголяя набором ученых терминов, причем не из желания блеснуть умом (видит бог, такового у него не имелось), но с единственной целью доказать свою несравненную преданность герцогу (коего заставили стоять под дождем, пока он не промок до костей). Он осыпал герцога каскадом всяких quemadmodum [453] и quapropter[454]. Каждая фраза неизменно заканчивалась словами: «Esse posse videatur»[455]. Воздавая хвалу герцогу, он наградил его всеми девятью добродетелями, заверил его, что ему, по их неустанным молитвам, будет дано дожить до возраста Нестора, и, процитировав затасканный стих Вергилия: «Dum iuga montis aper»[456], наконец завершил свою речь восклицанием: «Dixi!»[457]
Когда эта комедия закончилась, на герцога накинулась целая свора жалких питомцев университета, которые драли глотку, косноязычно выкрикивая, словно нищие: «Спаси господи вашу милость! Спаси Господи вашу милость! Христос да сохранит вашу светлость хотя бы на час!»
448
…по пути заехали в Роттердам… Там мы повстречались с… ученым Эразмом, а также с остроумцем сэром Томасом Мором… — Эразм Роттердамский (1469–1535) — крупнейший деятель культуры нидерландско-немецкого Возрождения, писатель, ученый-гуманист, филолог, заложивший основы научного толкования Библии. Был близким другом Томаса Мора (1478–1535) — английского историка-гуманиста, писателя и государственного деятеля. Эразм и Мор сведены в Роттердаме исключительно по воле фантазии Нэша. Первая встреча Эразма и Мора состоялась в 1497 году, вторая — в 1508-м, третья — в 1520-м. В 1515 году, к которому относится эпизод посещения Джеком Уилтоном и его хозяином Роттердама, Мор был во Фландрии, но как раз в это время Эразм находился в Базеле.
449
…решил… написать книгу в похвалу глупости. — Первое издание «Похвалы Глупости» Эразма Роттердамского вышло в свет в 1509 году.
450
…он принял решение начертать картину идеального государства… назвав это сочинение «Утопией». — Томас Мор задумал и написал «Утопию» (полное название «Золотая книжечка о наилучшем устройстве государства или о новом острове Утопия») в 1515 году, то есть через шесть лет после выхода в свет «Похвалы Глупости», когда он был послом во Фландрии. Первое — латинское — издание «Утопии» относится к 1516 году, английский перевод появился в 1551 году.
451
…направились прямо в Виттенберг. — Виттенбергский университет, сыгравший важную роль в немецкой Реформации, был основан Фридрихом III, герцогом Саксонским, в 1502 году. С 1512 года Мартин Лютер был профессором теологии в Виттенберге.