Алис молчит.
Скажи «да»! Пусть они смеются над нами, ну и что с того! Захочется, мы тоже рассмеемся, не захочется – сохраним серьезность!
Алис. Да будет так!
Капитан (серьезно). Значит, серебряная свадьба!.. (Встает.) Перечеркнуть и идти дальше!.. Значит, пойдем дальше!
Занавес.
Часть II
Эдгар.
Алис.
Курт.
Аллан, сын Курта.
Юдифь, дочь Эдгара.
Лейтенант.
Белая с золотом овальная гостиная. Стеклянные двери в стене задника распахнуты настежь, открывая вид на садовую террасу, окаймленную балюстрадой с каменными колонками и фаянсовыми горшками с петуниями и красными пеларгониями. Терраса служит местом для променада. На заднем плане видна береговая батарея и стоящий на посту артиллерист; вдалеке – море. В гостиной слева – диван с позолотой, стол и стулья. Справа – рояль, письменный стол и камин.
На переднем плане – американское кресло.
У письменного стола стоит медный торшер с прикрепленной к стойке полочкой. На стенах – старинные, написанные маслом полотна.
За письменным столом сидит, занятый вычислениями, Аллан; в дверях появляется Юдифь в коротком летнем платье, волосы, заплетенные в косу, перекинуты за спину, в одной руке шляпа, в другой – теннисная ракетка. Она останавливается в проеме.
Аллан встает, вид серьезный и почтительный.
Юдифь (серьезно, но дружелюбно). Почему ты не идешь играть в теннис?
Аллан (застенчиво, сдерживая душевное волнение). Я очень занят…
Юдифь. Разве ты не видел, что я поставила велосипед рулем к дубу, а не от дуба?
Аллан. Видел!
Юдифь. Ну, и что это означает?
Аллан. Это означает… ты хочешь, чтобы я пришел играть в теннис… но мои обязанности… мне надо решать задачи… твой отец весьма строгий учитель.
Юдифь. Он тебе нравится?
Аллан. Нравится! Он интересуется своими учениками…
Юдифь. Он интересуется всеми и всем… Тебе хочется пойти?
Аллан. Ты прекрасно знаешь, что хочется, – но нельзя!
Юдифь. Я попрошу у папы увольнительную для тебя!
Аллан. Не надо! Разговоров не оберешься!
Юдифь. Думаешь, у меня над ним власти нет? Да я из него веревки вью!
Аллан. Поэтому-то, наверно, ты такая жестокая! Да-да!
Юдифь. Тебе бы это тоже не помешало!
Аллан. Я не из породы волков!
Юдифь. В таком случае твое место среди овец!
Аллан. Да уж лучше это!
Юдифь. Признайся, почему ты не хочешь пойти на теннис?
Аллан. Сама знаешь!
Юдифь. И все-таки, скажи!.. Лейтенант…
Аллан. Да, тебе на меня наплевать, но и с лейтенантом тебе скучно, ежели меня нет рядом и ты не видишь моих мук!
Юдифь. Неужто я такая бессердечная? А я и не знала!
Аллан. Теперь знаешь!
Юдифь. И постараюсь исправиться, потому что не хочу быть жестокой, не хочу, чтобы… ты плохо думал обо мне.
Аллан. Ты это говоришь, только чтобы удержать меня в своей власти! Я и так уже твой раб, но тебе этого мало, раба полагается подвергнуть пыткам и бросить на съедение хищникам!.. Под твою дудку и без меня есть кому плясать, зачем же я-то тебе, а? Позволь мне идти своей дорогой, а ты иди своей!
Юдифь. Ты показываешь мне на дверь?
Аллан не отвечает.
Тогда я ухожу!.. Встречаться нам иногда придется – мы все-таки родственники, – но я не буду к тебе приставать.
Аллан садится за стол и погружается в вычисления.
(Вместо того чтобы уйти, проходит в комнату и мало-помалу приближается к столу, за которым сидит Аллан.) Не бойся, я сейчас уйду… Хочу только посмотреть, как живет начальник карантина… (Осматривается.) Белое с золотом! Бехштейновский рояль[7]! Да-а! А мы после папиной отставки по-прежнему торчим в крепостной башне… там, где мама проторчала двадцать пять лет… да и там торчим из милости! Вы-то богатые…