— Что случилось? Где рыбаки? — схватив за плечи мальчика, спросил Имано.
Сиро быстро заговорил:
— На шоссе у деревни Мацуно посты выставили. Велят обратно идти, в Ха-га.. . Грозятся... Вот Хомма и велел к вам пробраться и сказать...
Подошли старик Мори, Хейтаро и еще несколько рабочих.
— А ты как же пробрался? — спросил Хейтаро.
— Я маленький, — улыбнулся Сиро. — Проскользнул между ними и по полю побежал. Один полицейский погнался, но скоро отстал.
—■ Много рыбаков собралось у Мацуно? — спросил старик Мори.
— Пожалуй, больше ста человек. — Сиро осторожно тронул за руку задумавшегося Имано: — А если лодки спустить по Одзигаве к Мацуно? Хомма просил узнать.. .
Имано поднял глаза на столпившихся вокруг него людей и вдруг хлопнул себя по лбу:
— Лодки? А ведь хорошая мысль. .. Как, товарищи?
- Хорошая мысль, — подтвердил старик Мори. — Десяток лодок мы наберем на берегу.
Из-за спины Сиро выглянул Дзиро:
- Разрешите нам, дядя Имано. .. Мы хорошо гребем. ..
Имано вопросительно посмотрел на Хейтаро.
А около Дзиро уже собирались «карпы». Они дергали друг друга за руки и возбужденно перешептывались.
— Справятся ли? — с сомнением протянул Имано.
— Отчего им не справиться? — пожал плечами старик Мори. — Вниз плыть легко, а вверх по течению рыбаки с ними будут.. .
А главное — на мальчишек никто сейчас не обратит внимания.
Имано кивнул головой:
— Ладно, действуйте!
Чтобы не привлечь внимания полицейских, к Одзигаве
направились сначала старик Мори и кореец Ким Дон Сек. Они должны были достать у знакомых прибрежных жителей лодки. Спустя некоторое время к реке пошла группа школьников с бамбуковыми удочками, плетенками и ловушками. День обещал быть погожим, и каждый встретивший их мог подумать, что мальчики собрались на рыбную ловлю.
Имано и Хейтаро встречали вновь прибывающих и указывали им места в колонне, выделяли старших по рядам, распределяли между демонстрантами флаги и транспаранты.
Имано беспокоился за ребят и все время поглядывал в сторону Одзигавы. Справятся ли они? Не случилось ли чего-нибудь? Он поминутно смотрел на часы. Но вот наконец на тропинке, ведущей к реке, показались рыбаки.
Они шли разрозненными группами. Впереди шагали старик Мори и Сцрасу. Сбоку оживленными стайками носились «карпы». Они были уже без удочек и плетенок.
— Идут, идут! — радостно крикнул Имано и заторопился навстречу рыбакам.
К нему протиснулся Сирасу:
— Одно дело делаем! Сегодня — мы вам, завтра — вы нам. Молодцы карпы! — кивнул он в сторону школьников и широко улыбнулся. — Догадались лодки спустить ниже рисоочистительного завода. Оттуда мы преспокойно поднялись вверх..
— Мы знали, кого посылать. — Имано подмигнул мальчикам. — Надежная смена растет.. .
Сзади всё подходили новые группы рыбаков. Среди них были Хомма и Сакаи. Тяжело дыша, двигался Мурата, владелец харчевни. В одной руке он держал увесистую плетенку, наполненную какими-то свертками, а другой усиленно вытирал полотенцем обильный пот, выступивший на лице и шее.
— Как Хейтаро? — спросил Мурата. — Мальчики говорят, что он уже здоров. Правда?
— Правда, — подтвердил Имано. — Кстати, вот он и сам.
Навстречу рыбакам шел, опираясь на палку, Хейтаро. Оп слегка прихрамывал.
— Здорово, товарищи! — Он помахал рукой. — О-хо, Мурата-сан тоже пришел?
Хозяин харчевни полез за пазуху и вытащил аккуратно свернутые листы желтоватой бумаги.
— Получай, Хейтаро! — сказал толстяк. — Все бланки заполнены.. . Двести десять подписей! Последняя — священника Сираямы!
— Вот это молодец! — просиял Хейтаро и, схватив руку толстяка, стал трясти ее.
— Руку вывихнешь! — взмолился Мурата и похлопал себя по животу. — А тут у меня совсем пусто...
Хомма всплеснул руками:
— Умираешь с голоду? Да ведь у тебя плетенка полна еды!
Владелец харчевни взглянул на плетенку и облизнул губы.
— Это для Хейтаро, чтобы скорей поправился. Жена строго-настрого приказала донести все в целости. Но я, понятно, не буду сердиться, есни догадаются сами угостить своего родственника...
* * *
На широком школьном транспаранте, который несли мальчики в голове колонны, яркокрасной тушью было выведено:
«Верните нам учителя Сато!»
Временами с горы Одзи налетали порывы ветра, но Дзиро и Масато крепко сжимали древко руками. Рядом с ними шагали друзья, готовые их сменить. Когда впереди демонстрантов, возле магазина Фудзиты, вдруг вынырнула группа полицейских, к мальчикам с тротуара присоединились другие школьники.
— Гляди, сколько их вылезло! — кивнул в сторону полицейских Масато.
Сигеру оглянулся и гордо вскинул голову:
— Нас больше!
Он надвинул на самые глаза кепку и подтянул штанишки, словно готовился к драке.
За школьниками в первых рядах шагали старик Мори, Сирасу, Имано, Хейтаро. Рядом с Хейтаро, придерживая его за руку, шла Осэки. Никогда еше в Одзи не участвовало в демонстрации столько людей.
Колонна растянулась далеко-далеко, и ее последние ряды сливались в сплошное, мерно колышущееся пятно. Над головами людей, над пожелтевшей листвой деревьев плыли красные флаги, голубые флаги с белым голубем посередине и транспаранты.
Знает ли о демонстрации сам Сато-сенсей? Доносятся ли сквозь глухие тюремные стены грозные голоса людей, которые продолжают его дело? Знает ли он, что на улицах городка тесно сомкнутыми рядами идут сейчас не только жители Одзи, не только бастующие рабочие, но и крестьяне, и рыбаки, и дровосеки, и углежоги — все те, кому дороги мир, свобода и справедливость?
Колонна демонстрантов медленно приближалась к цепи полицейских. Когда до них оставалось не более ста шагов, в первые ряды, впереди школьников, вышли Имано с группой рабочих лесопилки. Они взяли друг друга под руки, и, глядя на них, то же самое сделали и остальные. И от всех этих люден веяло такой непоколебимой силой, спокойствием и уверенностью, что полицейские, вооруженные дубинками и бомбами со слезоточивым газом, попятились назад.
Впереди раздались чьи-то возгласы, свистки полицейских. Кто-то крикнул: «Вперед, товарищи!», и запел высоким сильным голосом песню о мире. Припев, подхваченный сотнями голосов, вспорхнул над улицами поселка:
Хэйва, хэйва, хэйва О маморэ! 9
Впереди полицейские преградили дорогу демонстрантам. Они выкатили из-за угла несколько грузовиков и поставили их поперек дороги. Но демонстранты пробирались между ними. Тогда полицейские пустили в ход резиновые дубинки; раздались звуки, похожие на хлопанье пробок: взрывались бомбы с газом. Но люди шли, еще выше подняв знамена и транспаранты. Они смяли цепь полицейских так же легко, как река, вышедшая из берегов, сметает со своего пути бамбуковые ограды.
Демонстранты прошли мимо здания мэрии. Над волнующимся морем голов то и дело вспыхивали гневные выкрики:
Свободу Сато!
- - Поддержим стачечников лесопилки!
За мир!
Снова все запели песню мира.
Теперь к дому Ямады. скомандовал к го-го,— а потом к тюрьме!
Сзади грохотали полицейские грузовики и мотоциклы, но пение демонстрантов заглушало этот грохот и свистки полицейских.
Демонстранты пошли дальше по главной улице; грозный, шумный поток быстро увеличивался.
Оказавшись за воротами городской тюрьмы, учитель Сато поправил узелок за спиной и всей грудью вдохнул свежий, мягкий осенний воздух.
Отсюда, с холма, на котором стояла тюрьма, настороженно вглядывающаяся своими зарешеченными оконцами в раскинувшиеся внизу дома, учителю были видны весь городок и окрестные деревушки.
Он стоял, оглядывая уже убранные крестьянские поля, окутанные туманами подножия далеких гор и гордую, суровую Одзияму. Он очень любил ее. Сколько раз бродил он по ее крутым, поросшим деревьями склонам, карабкался по темнозеленым мшистым утесам и отдыхал возле прозрачных и искрящихся, как хрусталь, быстрых потоков!