Но вот приходит молодая хозяйка. Она в ужасе всплескивает руками — Кришна выпил все молоко и слизал все масло. Хуже того — он пролил на пол простоквашу! Разгневанная гопи задает бесцеремонную трепку восьмому воплощению бога Вишну. Кришна обижается, плачет и вырывается из ее рук. И тут только вдруг видит гопи, что это не простой мальчик, а бог. Очарованная и потрясенная великим сиянием могущественного Вишну, она падает к его ногам.
Джанак Кумар и его партнерша разыграли еще несколько веселых пантомим из жизни Кришны. И глядя на гибкие сильные тела молодых танцоров, на их замечательные танцы, мне вспомнилось, как лет семь назад я был на спектакле труппы индийских артистов в Большом театре. Индийские танцоры показывали тогда несколько сценок мифологического содержания. Танцевали они красиво, с душой. Но для московских зрителей мифологические сценки казались каскадом экзотических па, исполняемых под аккомпанемент незнакомых инструментов, не более. Сути танцев никто не понимал.
Именно там, в доме мадрасского учителя танцев, я и открыл для себя, что в классических танцах Индии нет ничего загадочного и непонятного. Загадочными и непонятными кажутся они непосвященному зрителю потому, что он не знает богатой мифологии народов Индии, составляющей душу их искусства: музыки, пения, танцев, живописи и скульптуры.
Позже я не раз встречался с Джанаком Кумаром — поклонником искусства древних ваятелей. В своих скульптурных композициях он не без успеха воспроизводит изящные фигурки каменных танцоров, которыми украшены стены храмов. Для этого ему приходится иногда совершать путешествия по окрестностям Хайдарабада.
— Я не принадлежу к касте брахманов, — как-то рассказывал он. — Я каястх[8]. В наше время каста в Индии значит все меньше и меньше, но иногда мне все-таки дают почувствовать, что я не брахман. И знаете где?
— Где?
— В доме учителя танцев, где мы с вами встретились впервые.
— Неужели сам учитель?
— Нет. Наш учитель, хоть он и носит джанеу, человек нового времени и не обращает внимания на подобные мелочи. Вели бы он начал унижать своих учеников, то вскоре остался бы без заработка. Ведь большинство его учеников — мусульмане или люди низших каст, как говорили раньше: нечистые.
— Но кто же тогда?
— Его мать. Она ортодоксальная брахманка. Обидно, знаете, когда тебе не дают стакана напиться и смотрят на тебя так, будто ты какая-нибудь гадкая букашка! Но я отомстил старушке, и знаете каким образом? Однажды, когда старушка ушла на базар, мы с Мэхэр (она ведь тоже «нечистая»!) потихоньку проникли к ней в кухню и потрогали руками все ее чашки и плошки!
Веселые огоньки играли в глазах Джанака, когда он объяснял мне смысл подобной «мести».
— Вы знаете, убежденные хиндуисты верят, что душа человека не умирает, а без конца перевоплощается. Если в этом рождении у хиндуиста все в порядке, то в следующем своем рождении он перевоплотится в богатого коммерсанта или, положим, в майсурского раджу. Но если он оказался грешен в чем-нибудь — не миновать ему ходить в ослиной шкуре. А то еще хуже: в следующем рождении он может появиться на свет в виде червяка! Своими «нечистыми» руками мы осквернили посуду брахманки, стало быть — на ее душе грех. Пускай-ка она в следующем своем рождении перевоплотится в кошку или жука!
Не иначе как сам Кришна вдохновил Джанака Кумара на такую озорную проделку. Надеюсь, моя книжка не дойдет до старой брахманки, и она никогда не узнает о том, что «нечистые» Джанак и Мэхэр касались пальцами ее плошек.
В Хайдарабаде у меня было много знакомых, которых по религии их предков следовало бы отнести к хиндуистам. Следовало бы, говорю я в сослагательном наклонении, потому что большинство их считают себя прежде всего гражданами Индии, а принадлежность к той или иной религии теряет для них смысл. Правда, все они вынуждены весьма и весьма считаться со старыми традициями, которые до сего дня сильны в городах и деревнях Индии.
За три года жизни в Хайдарабаде нам не раз приходилось обращаться за помощью к тамошним частным врачам. Общение с этими людьми во многом помогло нам увидеть те сдвиги и новые тенденции, которые имеют место в хиндуистском обществе, очень ортодоксальном и застойном.
8
Каястх — член касты писарей. Каястхи служили посредниками между высшей иерархией чиновников мусульман средневековой Индии и народом. Говорят они на урду.