– Можна, канешно, аткусить да выплюнуть… Сколька ты в общей сложнасти тянул?
– Девять.
– Эге ж! Девять гадков лагерной жизни. Нэт, савсэм забыть не палучится, но хатя бы не часто вспаминать. Устроишься слэсарем на завод или шόфером на стройку. 900 рэ на руки за вычитом члэнских взносов. Жить трудна, существавать – туда-суда.
– Допустим. А что потом?
– А патом… – Халид усмехнулся, обнажив редкие кривые зубы. – Патом ударным трудом и активным участием в жызни каллектива станешь, мала-мала, втираться в даверие страителей каммунизма. Лэт через десять, еслы павезет, сдэлаешь карьеру. Па прафсоюзной лынии. Патомушта в камсомол все равно нэ примут. Как тэбе вариант? Устраывает?
– Нет. И дело не в карьере. Понимаешь, хочется просто жить. Нормально, по-человечески. И, по возможности, без членских взносов и профсоюзных собраний.
– Па-челавечески нынче адни главпартэйцы, балерыны и спэкулянты жывут. Да и те все равно платят. Взносы. Кто чем. Первые два тебе не светят. А барыгой ты, все едино, нэ станешь. Не твае это. Но кем-то становыться нада. Мужчыне без серьезнаго занятия нэльзя. Иначе душа акрысится.
– То бишь куда ни кинь… Иного пути, кроме как «по тундре, по железной дороге»?
– Мае дэло предлажить. Твае – размыслить. Вот толька, думаэтся мне, ты уже ДРУГОЙ человек, не такой, как… – Халид обвел взглядом рыночную суету вокруг. – ОНИ. А знаешь, пачему? Патому шта они, самое бальшое, затрещины да падзатыльники от жизни получали. А тебя она па-настоящему била. И не один раз. Панимаешь, о чем я?
– Кажется, да.
– Харашо. С атветом не тараплю. Ты в Лэнинград сабрался? Правыльно. Пракатись, праветрись, падумай. На магилы радных сходи. Эта святое… Какие там у тебя еще дела, забыл?
– Марцевич.
– Шакал, каторый на хадячих мертвэцах дэньги делал? Барахлишко-залатишко на крошка хлеба мэнял?
– Он самый.
– Дрянь-челавек. Даже без челавек. Проста – дрянь, савсем плахой, да. Убьешь его?
– Не знаю… Нет, наверное, не смогу. На мне и без того столько душ загубленных висит.
– Не зарэкайся! Жызнь заставыт, ищо не так извэрнешьса. А если не убьешь – зачэм?
– В рожу ему – либо плюну, либо суну. Или – и то и другое. По ситуации.
– Думал, ты акончательно мужчина, а ты еще, мала-мала, мальчык… Ты прасил совета? Так вот, саветую: не тарапись! Сыщи Марцэвича, присматрись харашенька, абнюхай там вокруг… И – вазвращайся. Я тебя ждать буду. Скажешь свае решение. Если выберешь «против НИХ», а не «с НИМИ заодно», памогу. Падскажу, как этому шакалу атамстить. Без смертоубийства. Но так, чтобы слезы лил. Дагаварылись?
– Договорились. Спасибо тебе, Халид. И за совет, и за… все остальное. При первом же случае рассчитаюсь, в долгу оставаться не привык.
– А-а… Не беры в голаву! – беспечно отмахнулся Халид. – Эта тебе спасыбо.
– Мне-то за что?
– Забыл, кагда паследний раз с нармальным, харошым челавеком разговарывал. Кругом, панимаешь, сплашные Фильки! Тьфу!
– …Вот потому-то нам, работникам музейного дела, особенно дорога и близка статья 67-я нашей родной Конституции. Где говорится о том, что «забота о сохранении исторических памятников и других культурных ценностей – долг граждан СССР». В настоящее время, по самым скромным подсчетам, в нашей стране более 80 миллионов советских людей посещают музеи, знакомятся с памятниками старины и истории советского общества, участвуют в различных торжественных церемониалах…
Хороший сегодня выдался денек. Директор галичского экскаваторного завода товарищ Трубников сдержал обещание, и в 9:00 служебный заводской автобус ПАЗ-652 был подан, как и договаривались, прямо к музею. Он был предоставлен в полное распоряжение Ирины на весь день. Опять же – с погодой повезло. Так что, добравшись до Унорожского городища [17], они с ребятами успели не только хорошенько поработать на этюдах, но еще и искупаться, организовать подобие пионерского костра и полакомиться запеченной в золе картошкой.
В Галич возвратились в начале пятого. Выгрузив подопечный детский народец там же, у музея, и взяв с ребят слово, что все эскизы и наброски они доведут до ума в ближайшие пару дней, Ирина подошла к водителю пазика. Немного смущаясь, протянула десятку. К слову, очень серьезная, по ее доходам, сумма. Ну да нынешняя вылазка того стоила.
– Да вы что, Ирина Петровна! – возмутился водила. – Да это не вы мне, я вам приплатить должен! За своего оболтуса. Раньше уж с такими обормотами водился – страх и горе! А как в ваш кружок поступил – не узнать парня.
– Ой! Извините, а вы?..
– Я буду отец Миши Железнякова. Иван Николаевич Железняков.