— Из нашей клиники никто не мог убежать, — убеждали следователей представители администрации.
— Можно подумать, у них здесь «Вулвортс»[5], — заметил на это Дерек Пирс. — А по-моему, надо проверить как можно больше шизиков.
Но когда ему объяснили, какой объем работ ждет следствие, он даже присвистнул:
— Черт! Да у них тут народа больше, чем на станции «Юстон»[6] в час пик! И это еще без амбулаторных больных!
По ту сторону Блэк-Пэд в Вудленде находился амбулаторный центр больницы — приземистый кирпичный дом. Следователи установили, что возле него часто собираются подростки: пьют пиво, содовую, жуют конфеты. Выяснилось, что и Линда пару раз была на этих «тусовках». Здание стояло довольно близко от ее дома и совсем рядом со злосчастной дорогой. Полиция тщательно изучила этот след, но в Вудленде убийцу найти не удалось. И вряд ли он там был.
Многие из пациентов амбулаторного центра не имели никакого отношения к трем деревушкам. Сегодня они приезжали на консультацию в «Карлтон-Хейес», а завтра оказывались где-нибудь в Уэльсе или в Шотландии. Но полиция должна была отследить всех пациентов, даже если их было десятки тысяч.
Едва полицейские расположились в «Розарии», как на них обрушился шквал телефонных звонков. Самым интересным оказалось сообщение о молодом человеке с волосами «бобриком». Звонивший утверждал, что видел его вечером, часов в восемь, на перекрестке Форест-роуд и улицы Короля Эдуарда — той самой, в двух минутах ходьбы от рощицы, где нашли Линду Манн. Молодой человек с прической «бобриком» и его юная спутница вдруг вышли на проезжую часть, и свидетелю пришлось резко затормозить.
— На девушке были джинсы и жакет, — сказал он. — А у него крашеные, как у панка, волосы. Знаете, такие необычные… Как герань в горшке, обрезанная под самый корень.
Спустя несколько дней после того, как приметы подозреваемого были опубликованы в газете «Лестер Мёркьюри», полиции сообщили еще об одном молодом человеке, якобы бежавшем в вечер убийства по Киплинг-Драйв в Эндерби. Звонивший подозревал, что это была не вечерняя пробежка, потому как одет парень был не в спортивную, а в обыкновенную одежду.
Кроме молодого человека с волосами «бобриком» и загадочного «бегуна» внимание суперинтендента Куттса привлекло одно заявление: приблизительно в восемь вечера 21 ноября сразу три свидетеля видели юношу и девушку на автобусной остановке на Форест-роуд. Девушка по описанию очень походила на Линду Манн. Куттс тут же сопоставил эту информацию с заявлением о парне с «бобриком».
Местные жители утверждали, что сроду не видели никакого панка с волосами «бобриком»; сравнение с горшком подрезанной герани тоже не помогло. Но Куттс настаивал, что такой человек есть и он его найдет.
Медперсонал больницы «Карлтон-Хейес» был настолько напуган этими разговорами, что боялся возвращаться пешком в общежитие «Сильвия-Рей-Хаус» в нескольких шагах от печально знаменитой Блэк-Пэд.
— Я так и знала, что случится какой-нибудь кошмар! — заявила полиции одна няня. — Мы напуганы до смерти!
Она потребовала, чтобы автостоянку перед зданием осветили, а полиция арестовала всех малолетних воров и хулиганов, швыряющих камни в окна больницы.
На восьмой день расследования позвонила другая сиделка. Она утверждала, будто в ночь убийства слышала крик женщины.
— Вполне возможно, что это была Линда Манн, — заявил главный суперинтендент Бейкер журналистам и назвал ниточку «многообещающей».
Что касается Дерека Пирса, то он не разделял мнение шефа: сиделка слышала крик около 20.40, а Линда Манн ушла от подруги в 19.26. Несмотря на все разговоры про девушку на автобусной остановке, Дерек Пирс полагал, что близорукая Линда отправилась навстречу своей страшной смерти сразу после того, как вышла от подруги.
— К тому же, — доверительно сообщил Пирс сослуживцам, когда поблизости не было начальства, — в сумасшедшем доме вопли — нормальное средство общения.
Вторая неделя расследования была посвящена «бегуну», которого, как выяснилось, видел еще один свидетель, гулявший в то время с собакой. По его словам, молодой человек выглядел так, словно бежал от преследователя; он был около пяти футов семи дюймов ростом, волосы темные, до плеч. Утверждать, что этот «бегун» и тот, о котором сообщил первый свидетель, — одно и то же лицо, не было никаких оснований: в такой холодный вечер торопиться домой мог кто угодно.