Владимир Гаврилович с удовольствием пешком дошел до места службы, полной грудью вдыхая наконец-то остывший солоноватый воздух. Судя по журналу дежурного, Свиридов уже был в своем кабинете, и Филиппов направился прямиком туда. Александра Павловича он застал погруженным в чтение каких-то бумаг, причем тот был настолько увлечен процессом, что даже не поднял головы на вошедшего начальника. Лишь когда под ним скрипнула обивка кресла, Свиридов оторвался от чтения.
– Новые сочинения господина Бунина? – улыбаясь, спросил Филиппов.
– Простите, Владимир Гаврилович. Протоколы опросов очевидцев читаю.
– И как? Есть что-то интересное?
– Увы, не Бунин. Иван Алексеевич занятнее пишет. Все то же, Владимир Гаврилович, все подтверждается. Под трамвай бросился сам, рядом близко никого не было. Несколько человек из сада, обративших на Зимина внимание еще до трагедии, отметили его странное поведение – взвинченный был, как будто пьяный.
– Но мы-то с вами знаем, что пьян он не был. Что ж, это еще раз подтверждает вашу версию. Думаю, вердикт экспертов ее окончательно утвердит в статусе основной. Что по Мазуровым?
– Побеседовал с родителями. Убиты горем. Уверяют, что ничего об увлечениях дочери не знали, ни о любовных, ни о политических. Насчет сына тоже были в неведении.
– Слепа любовь родительская. Что Зимин? Ходили в университет?
– Да, и там был, и с квартирной хозяйкой побеседовал. Она его видела только в дни оплаты, вносил он ее исправно, гостей почти не принимал, не дебоширил. В ночь убийства хозяйка дома не ночевала, потому ничего полезного сообщить не может. На кафедре о нем тоже отзываются хорошо, но как-то осторожно. Видимо, есть основания не откровенничать, и тут уж явно не обошлось без Охранного. Осмелюсь предположить, что о нашем интересе к Зимину там уже знают.
– Да и черт с ними, – буркнул Филиппов.
– А что у вас, Владимир Гаврилович?
– Все тоже скучно и банально. Зимин набирал среди своих студентов новых членов для кружка. Но, судя по тому, что нашли мы у него не вызов в Охранное, а пропуск, возможно, был провокатором.
Свиридов поморщился.
– Простите, но если это так, то туда ему и дорога. Я готов уважать людей, искренне служащих своим убеждениям, пусть они и не совпадают с моими. Но к таким подлецам сочувствия не питаю.
Сказал – и неожиданно покраснел, видимо, устыдившись не соответствующей возрасту и статусу запальчивости. Оба с минуту помолчали, каждый думал о чем-то своем. Первым встрепенулся Филиппов.
– Давайте-ка, голубчик, дальше поступим вот как: вы бросайте свое чтение, прокатимся по двум адресам. Эти люди есть в списке Зимина, но студентами они не являются и клятв пламенных тоже не подписывали. Поговорим с ними, проясним уж до конца личность нашего новоиспеченного Азефа[12], да и отдадим все, что имеем, к чертовой бабушке господину главному жандарму. Пусть фон Коттен и иже с ним государство защищают, а мы уж как-нибудь своими мошенниками да налетчиками будем заниматься. Закажите мотор.
Первым делом решили направиться к адресату, отмеченному загадочным крестом. Проживал господин Померанцев Евг. Ник. – то ли Евгений Николаевич, то ли Евгений Никитич – в доходном доме Змеева на углу набережной Фонтанки и переулка Чернышева[13].
Высокий пятиэтажный дом громадным кораблем плыл прямо по реке в сторону Александринского театра, врезаясь закругленным носом в мост через Фонтанку. Парадное крыльцо было заставлено корзинами с живыми цветами, а у входа, несмотря на довольно ранний час, фланировали по тротуару сильно разряженные для данного времени суток молодые люди во фраках и с атласными галстуками, все как один с томными глазами и застывшим в них страданием. Подивившись такой публике, сыщики, не дожидаясь лифта, поднялись почти на самый верх, пройдя по пути мимо еще одной оранжереи на лестничной клетке бельэтажа. На звонок без вопросов довольно быстро открыл молодой человек с безукоризненным пробором в угольных волосах и аккуратными короткими бачками, без пиджака, в одном жилете, но при воротничках. Похоже было, что он либо только что вернулся домой, либо, наоборот, собирается выходить. Он вопросительно посмотрел на незваных гостей, но продолжал выжидающе молчать.
12
Евгений Филиппович Азеф (1869–1918) – российский революционер, один из руководителей партии эсеров, террорист, одновременно являвшийся секретным сотрудником Департамента полиции. Разоблачен в 1908 году как провокатор.