Когда автомашина президента и сопровождавшие его «джипы» выехали из ворот, Воронов почувствовал на своем плече чью — то руку.
— Хэлло, Майкл! — услышал он знакомый голос. — Я не знал, что и ты тут!
Воронов обернулся и увидел Брайта. Он выглядел так же, как и вчера, только на груди у него висел новенький «Спид-грэфик».
— Достал? — с улыбкой спросил Воронов, кивая на аппарат.
Несмотря ни на что, этот человек вызывал в нем симпатию.
— Купил! Двести пятьдесят баков![7] Приятели меня порядком обчистили. Жалко, но что поделаешь. А ты почему без камеры?
— Я здесь случайно. Осматривал замок, а в это время…
— Черт знает что за порядки! — выругался Брайт, — Мы узнали, что президент едет сюда, минут за двадцать до его выезда из Бабельсберга. Пришлось нажать на газ…
Воронов усмехнулся, представив себе эту езду.
— Послушай, — продолжал Брайт, — я хочу познакомить тебя с нашими ребятами. Джентльмены! — обратился он к стоявшим поодаль людям в английской и американской форме с корреспондентскими обозначениями на погонах. — Это тот самый русский журналист, который выручил меня вчера на аэродроме. Его зовут Майкл… — он запнулся.
— Воронов.
— Мистер Воронов, — громко объявил Брайт. — Знакомьтесь!
— Рад видеть вас, мистер Воронов, — сказал стоявший ближе других человек средних лет в очках с золотой оправой. На вид ему было лет тридцать пять. Протянув Воронову руку, он сказал: — Вильям Стюарт, «Дейли рекордер», Великобритания.
Воронов пожал руку ему, а затем и всем остальным корреспондентам, скороговоркой называвшим свои фамилии и наименования представляемых ими газет. Когда процедура знакомства окончилась, Брайт сказал:
— Слушай, Майкл, ребята хотят заявить тебе протест. Вчера вечером нам объявили, что с завтрашнего дня вход на территорию Конференции строго запрещается. Каждый, кто там появится, будет немедленно выслан из Берлина. Нас всех разместили в Целлендорфе, а оттуда до Бабельсберга миль четырнадцать.
Воронов почувствовал, что все взгляды обращены на него.
— При чем же тут я? — с недоумением пробормотал он.
— Территория Бабельсберга находится под русским контролем, — многозначительно сказал Стюарт. — Следовательно, порядки устанавливаете вы.
— Порядки установлены представителями всех трех стран, — не очень уверенно ответил Воронов.
— Но сам — то ты живешь в Бабельсберге! — воскликнул Брайт.
— Я живу в Потсдаме, — возразил Воронов. — А Потсдам все же не Бабельсберг. Оттуда даже немцев не выселяли. А теперь, — пользуясь короткой паузой, добавил он, — извините, джентльмены, я очень спешу.
Он уже подходил к воротам, когда вновь услышал за спиной голос Брайта.
— Слушай, Майкл, — слегка придерживая Воронова за руку, сказал американец, — это правда? Или ты нас обманываешь?
— Что ты имеешь в виду? — переспросил Воронов, не останавливаясь.
— Насчет Потсдама…
— Я никого не обманываю. Хочешь проверить? Потсдам, Шопенгауэрштрассе, восемь.
На листке из блокнота он написал свой адрес и протянул листок Брайту.
— Теперь все? — Не дожидаясь ответа, Воронов пошел по направлению к мосту через речку Хавель, отделяющую район Цецилиенхофа от Бабельсберга.
— Еще один вопрос, Майкл, — не отставая от Воронова, просительным тоном проговорил Брайт. — Когда же наконец прибывает Сталин?
— Не знаю, — не глядя на Брайта, ответил Воронов. — Прости, я тороплюсь.
— Но из Москвы он уже выехал? — не унимался Брайт. — Скажи хоть это…
— Не знаю, — повторил Воронов. — Говорю тебе, что ничего не знаю.
На следующее утро Воронова разбудил резкий стук в дверь.
— Да-да! — крикнул он, взглянув на часы — было лишь четверть восьмого, — и, на ходу натягивая брюки, запрыгал к двери.
На пороге стоял Дувак.
— Что случилось? — спросил Воронов. — Приехал?
— Приезжает… — многозначительно ответил Дувак.
— Говори толком, — уже с раздражением прикрикнул на него Воронов. — Когда приезжает? Где встреча?
— Не знаю, — откровенно признался Дувак. — Герасимов приказал всем собраться в девять часов.
— А ты не мог пойти и спросить?
— Это уж вы, товарищ корреспондент Совинформбюро, спрашивайте. Вам скорее сообщат.
Но Воронов уже не слушал. Перепрыгивая через несколько ступенек, он сбежал вниз.
Герасимов был уже одет и чисто выбрит. Казалось, оп успел где — то побывать и только что вернулся.
— Товарищ Сталин, — ответил Герасимов на вопрос Воронова, — прибывает в Берлин сегодня в одиннадцать утра.