Кондуктор хрипло прошептал:
— Все правильно, сынок. Саут-Бенд.
Из-под груды картонных коробок, шляп, дешевых чемоданов на багажной полке Дэвид извлек черный отцовский чемодан из искусственной кожи. Еще не совсем проснувшись, он прошел по проходу между рядами кресел, в которых дремали, кто развалясь, а кто скрючившись, пассажиры, следовавшие до Чикаго. Какая-то женщина, которая лежала, прижавшись щекой к спинке кресла, посмотрела на него широко открытыми невидящими глазами, какой-то мужчина лениво подмигнул ему и снова закрыл глаза.
— Всего хорошего, сынок, — оказал кондуктор.
Кроме Дэвида, в Саут-Бенде никто не сходил. Он в нерешительности постоял на ступеньке, подставив руку под струи воды, стекавшие с крыши перрона. Потом поднял воротник и прыгнул — и все-таки его костюм успел намокнуть. Не зная, куда идти, он остановился посреди перрона.
У багажного вагона грузчики в зеленых плащах и зюйдвестках разгружали почту. Под навесом тускло светились голые лампочки. Порывистый ветер надувал плащи грузчиков и трепал поля их зюйдвесток. Дэвид, нагибаясь навстречу ветру, пошел было к ним, но они, не глядя на него, покатили тележки в багажное отделение.
Дэвид пошел назад к своему вагону посоветоваться с добрым кондуктором, но дверь вагона была закрыта, лесенка поднята. Тут он увидел подземный переход и бросился туда. На наклонном полу за двустворчатой дверью он поскользнулся, мокрые подошвы разъехались в разные стороны, а когда он взмахнул руками, стараясь удержать равновесие, вещи рассыпались по сырому бетону. Давид торопливо подобрал их и засунул обратно, радуясь, что его никто не видел. Затем он оказался в высоком, выложенном желтым кафелем туннеле, соединявшем перрон с вокзалом. Из туннеля он вышел в пустой зал ожидания, удивляясь громкому стуку своих каблуков. Дэвид оглядел стены зала, похожего на нью-йоркский вокзал «Грэнд-Сентрал» в уменьшенном масштабе, обернулся и увидел мраморные часы с медными стрелками.
— Ого! — вслух произнес он.
В единственном окошке кассы, которое еще было открыто, он обнаружил за медной решеткой кассира. Дэвид обрадовался. Кассир был очень похож на Майка Фоли, кассира в Суит-Уотере. Такой же зеленый козырек на лбу и браслеты-пружинки, придерживающие рукава. Дэвид с надеждой направился к кассиру. Его чемодан задел подставку с пепельницей, и она, звеня, покатилась по мраморному полу. Поднять ее Дэвиду удалось только со второй попытки. Кассир молча наблюдал за его неуклюжими усилиями. Когда Дэвид подошел к окошку, кассир поднял руку и опустил темно-зеленую шторку.
Дэвид в растерянности остановился. Потом, решившись, громко сказал:
— Извините, сэр.
Прошло немало времени, прежде чем шторка поднялась и за решеткой показалось недовольное лицо кассира.
— Я опоздал на свой поезд и поэтому приехал ночью, — сказал Дэвид. Наступило молчание.
— И что же? — спросил, наконец, кассир.
— Я должен был бы позвонить, но час уже поздний.
Кассир принялся опять заполнять карандашом оранжевые карточки.
— И что же? — повторил он.
— Где можно переночевать, а утром позвонить?
— У нас есть гостиницы, — ответил кассир, не поднимая головы.
— Понятно, сэр.
Кассир поглядел на Дэвида.
— Вызовите такси и поезжайте в «Оливер».
— Я бы пешком дошел, если это недалеко. Не скажете, есть здесь общежития А ХМ?[12]
Кассир положил карандаш и оперся подбородком на сцепленные руки.
— Да ты же насквозь промокнешь.
— Это ничего, сэр.
— Тут целая миля. Если у тебя нет денег, спи на скамейке. Выбирай любую.
— Хорошо, сэр. Пожалуй, я так и сделаю, если вы не возражаете.
— Да ты откуда? Первый раз в городе, что ли?
— Нет, сэр. Я бывал в Чарльстоне.
— Ты не из Суит-Уотера ли, штат Виргиния?
— Да, сэр.
— Ты Джо Фоли?
— Нет, сэр, я Дэвид Бэттл.
— Но ведь из Суит-Уотера ждали Джо Фоли. Его тут спрашивали несколько часов тому назад.
— Поезд задержался.
— Ты футболист? — спросил кассир.
— Да, сэр.
Кассир все так же ворчливо продолжал:
— Что же ты не сказал, что ты футболист. На лбу у тебя не написано. Это СаутБенд. Если ты футболист, та<к говори прямо.
— Да, сэр.
— Позвони тренеру Ригану. Он предупредил меня на случай, если кто приедет из Суит-Уотера.
Кассир передал Дэвиду записку вместе с пятицентовой монетой, которую вынул из собственного кармана.
— А ничего, что так поздно?
— Звони, ничего. Потом возвращайся ко мне, подождешь Ого здесь. У меня есть горячий кофе.