В этот раз Колин и я не смогли уединится в укромном уголке, потому что свободными были всего лишь несколько столиков. Нам ничего другого не осталось, как осесть посреди бара, у всех на виду, и, к сожалению, без прямого взгляда на Анжело. Поднятая вверх крышка пианино скрывала его.
Я села в своё плетёное кресло, но Колин остался стоять и блуждал по бару глазами, как будто что-то почувствовал или услышал. Не то, чтобы что-то унюхал, а скорее замешательство, очень похожее на человеческое, что в свою очередь сбило с толку меня.
— Что такое? — приглушённо спросила я. — Ещё один Мар?
Он сел рядом и покачал головой.
— Нет. Это скорее… — Снова он прислушался. Я встревожено огляделась. В паре метрах от нас встали две женщины и смотрели в нашу сторону. Нет, они не только смотрели в нашу сторону — они глазели на нас. Неужели это уже началось? Как бы я не любила одиночество и как бы ненавидела толпы, в этот вечер они должны остаться, пожалуйста. Никаких новых бегств из-за нас. Колин был сыт, даже Джианна, чуть ранее, осмелилась подойти ближе, чем обычно. Нет причин убегать от него. Но обе женщины не удрали, они даже подошли ближе, перешёптываясь и жестикулируя, одна из них успокаивающе, другая заметно взволнованно.
— Oh my god [9]…, - пробормотал Колин, его взгляд, не менее ошеломлённый, чем выражение лица одной из женщин; я предположила, что ей около сорока пяти, возможно даже ещё старше, в общем — скорее незаметная. Чёрные, короткие волосы с проседью, фигура немного располневшая, выделяющиеся, тёмные глаза. Что меня в этой ситуации больше всего поразило, так это то, что Колин заговорил на английском. То, что он говорит по-гэльски, да, это я знала, а также его постоянное подтрунивание с Джианной на итальянском. Но я ещё никогда не слышала, чтобы он говорил по-английски. Должно быть это было как-то связано с этой женщиной, которая подошла ещё ближе, без своей подруги, нерешительными, маленьким шагами, её тёмный взгляд направлен на затылок Колина. Ещё раз Колин пробормотал что-то на английском. Это прозвучало почти что отчаянно.
Я больше ничего не понимала. Уверена я была только в одном: эта женщина не Мар. Она была совершенно обычной женщиной, у которой вот-вот наступит климакс. В ней не было ничего мистического. Наверняка она была милым и патентным человеком, но ничего такого, что могло бы заставить молиться на английском. Теперь она остановилась возле нашего столика и осторожно прикоснулась к плечу Колина. В то время, как он поворачивался к ней, его лицо приняло ни к чему не обязывающую вежливость.
— Извините пожалуйста, — заговорила с ним женщина на культурном английском, который я поняла без труда. — Я хотела только… — Она замолчала. — Oh my god, — прошептала теперь и она тоже.
Из-за нетерпения я начала злиться. Скажет ли мне наконец кто-нибудь, что здесь происходит? Да, Колин выглядит по-другому, чем большинство людей, но разве это причина, чтобы так на него уставиться, да ещё заговорить? У людей что, вообще нет никаких манер? И почему это так сильно затронуло его? Он не должен выходить из себя, ему ведь это знакомо.
Я хотела уже разнести женщину в пух и прах и послать назад на своё место, но, когда посмотрела в её распахнутые глаза, воспоминания вернулись, как боги мести. Эти глаза были мне знакомы… Они были мне знакомы! И не только глаза, но также её мягкие губы, тогда ещё девические и полные, теперь окружённые маленькими морщинками и немного тоньше, но это были те губы, которые я хотела поцеловать, когда скользнула в воспоминания Колина на дискотеке в стиле восьмидесятых. Это была она. Она была тем молодым панком, в которую влюбился Колин, в Лондоне, в восьмидесятых, когда ещё играл на ударниках и жил в шахтах метро. Уличный подросток, которому дух времени создал своего рода средство к существованию. Он был на грани того, чтобы стать счастливым, потому что имел друзей, друзей и эту девушку, а Тесса опять всё ему разрушила.
Теперь она встретила его вновь, в другом месте, в другое время, а его лицо совсем не изменилось. Лишь волосы и вещи были подогнаны под современный стиль, во всяком случае частично. Что же она подумала?
— Да, пожалуйста? — ответил Колин с дружелюбной дистанцией, но она была не в состояние сформулировать полное предложение. Она заикалась.
— Вы… Вы напоминаете мне… Вы… это невероятно! — Мне было её жаль, но её не имеющее конца замешательство также выбило меня из колеи. Должно быть это была большая любовь, если она вела себя так. — Извините пожалуйста, но… но мне просто нужно это спросить. Вы случайно не связаны родственными узами с Иеремией Лафайетом?