— Ни в коем случае!
— Тогда прыгай под душ, и мы снова сделаем из тебя человека. Время пришло.
— Но другие…, неодобрительно возразила я. Для меня уже даже присутствие Джианны было слишком. Ещё больше зрителей я не вынесу.
— Мы одни. Пауль встал с утра пораньше, чтобы отвезти Манфреда в аэропорт, а потом поехать с Мией к Капо Ватикано.
— Господин Щютц уже уехал? — расстроенно воскликнула я. — Я ведь ещё хотела попрощаться с ним… И почему они поехали к Капо Ватикано, как только мама могла сделать такое?
— Потому что хочет попрощаться. Я знаю, всё это грустно и причиняет ужасную боль, но каким-то образом жизнь должна продолжаться, и она продолжается. Мы не смогли отговорить её, она обязательно хотела поехать. А теперь марш в ванную, прежде чем снова отключат воду.
— Ты уверенна, что хочешь этого? Расчёсывать меня? Я имею в виду… — Я не знала, какие выбрать слова, но смущённое выражение на лице Джианны сразу же показало, что она поняла, на что я намекаю — а именно на её навязчиво-десантированное поведение по отношению ко мне в прошедшие недели.
— Это в прошлом, — извиняясь пробормотала она. — Это закончилось в тот момент, когда ты сунула ему в глаза факелы, хотя мне от отвращения чуть не стало плохо… Но после того, как это случилось, ты стала снова нашей Эли.
— К которой вы раньше постоянно придирались, — добавила я с тихим укором, хотя уж точно не хотела спорить.
— Да, наверное, придирались, и это было большой ошибкой. Но мы придирались не потому, что ты нам не нравилась такой, а потому, что думали, что тебе могло бы быть легче, если бы ты вела себя по-другому, — обосновала Джианна; аргументация, которую я слышала не в первый раз.
— Для меня не существует лёгкого пути, — ответила я резко. — Ещё никогда не существовало. И я устала от того, что все мне постоянно твердят, чтобы я расслабилась и успокоилась, и не смотрела на всё так педантично… как это, например, постоянно делает Тильманн…
— Мужчины! — Джианна уверенно отмахнулась. — Они считают женщину капризной уже тогда, когда та не может решить утром, одеть ли ей синие джинсы или чёрные. Не бери в голову. Мужчины любят, чтобы всё было просто. В эмоциональном смысле — они пещерные люди. Как бы ударить женщину дубиной, чтобы та потеряла сознание, затянуть её в кусты, совокупиться. И горе ей, если она после этого захочет поговорить.
В эмоциональном смысле пещерные люди. Я захихикала от преувеличений Джианны, но в то же время её формулировка заставила моё сердце сжаться. Морфий жил в пещере и Колин тоже. Где он вообще сейчас?
— Ну давай соберись, Эли, — подбодрила меня Джианна. — Иди прими душ, а я между тем сделаю нам крепкого кофе!
Я, вздыхая, сдалась, проскользнула в ванную и мылась, смотря на стену. На саму себя я всё ещё не хотела смотреть, а, чтобы помыть голову, использовала большую мочалку. Я намылила её и провела по локонам, потом позволила воде так долго течь на голову, пока не были смыты последние остатки мыла.
Повернувшись спиной к зеркальному шкафу, я ждала Джианну. К сожалению зеркальный шкаф был во весь рост. От него можно было укрыться лишь тогда, когда становилось темно. Вот почему я предпочитала ходить в ванную ночью и во время сиесты, при закрытых ставнях. К счастью она поторопилась, так как чем дольше я здесь сидела, и вода из моих волос капала на пол, тем сильнее ощущала свою голую кожу, и начала из-за этого нервничать. Но Джианна, когда увидела моё мучение, неодобрительно защёлкала языком.
— Так ничего не получиться, Элиза. Тебе нужно повернуться, чтобы я могла видеть тебя в зеркале. — Она вытащила деревянный гребень с широкими зубьями и побрызгала его кондиционером.
— Но я не хочу смотреть на себя.
— Ага. Va bene [19]. Значит ты никогда больше не захочешь посмотреть? Тогда самым лучшим было бы действительно просто их обрезать, это можно сделать довольно быстро, возьмём электробритву Пауля, она…
— Джианна, я не могу! Я боюсь того, что увижу!
— Бояться нечего. Кроме того, это уже всё время было здесь, посмотришь ты теперь или нет. — Она решительно взяла меня за плечи и поворачивала на маленьком табурете, пока моя фигура не появилась в зеркале. Я сразу же закрыла глаза.
— Эли, — предупреждая сказала Джианна.