— Нет! — попыталась воскликнуть она, но он накрыл губами ее рот.
— Раздвинь их, — приказал Рафага.
Он сильнее сжал ее ягодицы, напрягшиеся после его просьбы. Она повиновалась, и ее плоть с радостью отозвалась на желанное вторжение. Вырвавшийся у нее непроизвольный стон наслаждения заглушил его вездесущий язык. Вода плескалась о ее тело, но была не в состоянии погасить своей прохладой бушевавшее внутри ее пламя. Она вцепилась пальцами в черную копну его волос, когда судорога оргазма пронзила ее. Она то погружалась в пучину, то выныривала, устремляясь к новой головокружительной вершине.
Оглушенная, Шейла безропотно позволила ему вести себя к неизведанным высотам наслаждения. Она уже не думала о нем как о жестоком завоевателе. Никогда прежде ей не хотелось так самозабвенно отдавать себя мужчине и так ненасытно требовать того же взамен.
Огонь страсти постепенно утих, но Шейла еще не скоро вернулась из небытия. Она открыла одурманенные страстью глаза и увидела Рафагу. В глубине души она понимала, что ее душа и тело уже принадлежат ему и что никто другой никогда не сможет иметь над ней такой власти.
Она тряхнула головой в молчаливом протесте и вдруг обнаружила, что уже лежит на берегу, в мягкой траве. Она не могла вспомнить, когда он вынес ее на берег, и испугалась от того, что его прикосновения способны заставить ее позабыть обо всем на свете.
Он лежал рядом с ней, его рука покоилась на ее животе. Шейла заметила тайное удовлетворение в его взоре. Он напоминал ей болотную рысь, которая только что полакомилась своей добычей и теперь была довольна и сыта.
— Я тебя ненавижу, — слабо проговорила она, зная, что в эту минуту она солгала.
Рафага улыбнулся, сверкнув белыми зубами, и вскочил на ноги.
— Я бы много отдал, чтобы все мои враги ненавидели меня так, как ты, и при этом были на тебя похожи! — Он еще раз с удовольствием оглядел ее обнаженное тело и стал одеваться.
Ей было неприятно, что ее слова стали поводом для шутки, но еще горше было сознавать, что она сама дала ему в руки оружие против себя. Усталая и опустошенная, она стала торопливо одеваться. Шейла поклялась себе, что никогда больше не окажется в подобной ситуации, но она понимала, что ей вряд ли удастся сдержать свое обещание.
Послышались шаги. Кто-то направлялся к источнику. Голос Ларедо окликнул Рафагу. Они одновременно повернули голову в его сторону.
Подошедший Ларедо быстро взглянул на Шейлу. Струйки воды с мокрых волос стекали по ее лицу и шее.
Ларедо принес две винтовки, одну из них он бросил Рафаге, что-то коротко сказав по-испански.
Рафага поймал оружие на лету, после чего схватил Шейлу за руку и потащил вперед. Она чуть не упала от неожиданности, но Рафага удержал ее и поспешил с ней к тропинке.
— Перестань меня тянуть! — запротестовала Шейла и попыталась вырвать руку. Ее туфли остались у водоема, и ей было больно бежать по неровной каменистой земле. — Я не могу бежать босиком!
Ни Ларедо, ни Рафага не вняли ее мольбе. Их уже ждал всадник верхом на лошади и держал в руках поводья двух оседланных лошадей.
— Хуан! — Рафага подтолкнул Шейлу к дому, где ее уже ожидал вооруженный охранник. Рафага отдал ему строгий приказ на испанском языке, очевидно, состоявший в том, чтобы тот не спускал глаз с Шейлы.
Шейла не на шутку испугалась: имя Хуан ассоциировалось у нее с убийцей Брэда, с его смрадным дыханием, желтоватыми зубами и наглыми глазами. Когда она немного отдышалась, у нее полегчало на сердце при виде спокойного, почтительного мексиканца, с которым она недавно распрощалась у загона.
Отбросив влажные, слипшиеся пряди с лица, Шейла взглянула на троих всадников, которые, пришпорив коней, скакали к ведущей в каньон дороге. Она смотрела им вслед, обеспокоенная и заинтригованная.
— Что происходит? — рассеянно пробормотала она.
— Не волнуйтесь, сеньора, — успокоил ее мексиканец.
— Что все-таки случилось? — Она увидела, как всадники, приблизившись к выходу из каньона, перешли на шаг. — Куда они направились?
— Там солдаты, — объяснил мексиканец. — Они уже близко.
— Они ищут меня? — Шейла затаила дыхание, боясь спугнуть надежду.
— Quien sabe[11]? — Охранник отрицательно покачал головой. — Подождем немного.
— Да, подождем, — вздохнула она. — Тебя зовут Хуаном?
— Si, seсora, — почтительно кивнул тот.
— Здесь есть еще один человек с таким именем, не так ли? — осторожно спросила она.
— Да, Хуан Ортега. — Глаза мексиканца выразительно расширились. — Он плохой.