— Да, судья.
— Пригласите его. А когда он войдет, скажите майору Маккрири, что я скоро приеду в госпиталь и увижусь с ним там. Передайте мои извинения, что я продержал его здесь, но мне надо кое-что закончить для генерала. Скажите, что я буду очень рад помочь ему в любом расследовании, которое он сочтет нужным начать. Короче, обговорите все.
Капитан Раймонди в белом халате сидел на краю письменного стола, медленно покачивая стетоскопом. Лейтенант Вертауэр говорил ему:
— Меня не спрашивайте. У меня еще не было времени заглянуть в ночные записи, они у Присси. Я только-только пришел, когда поступил вызов в «Олеандровую башню». Ночью дежурил Кларк, и он должен был меня дождаться, но Присси сказала мне, что майор пришел очень рано, а затем умчался на территорию весь какой-то взъерошенный. Ну и Кларк, сукин сын, наверное, решил, что, раз Маккрири нет, никто не узнает, если он отправится к себе на боковую. И отправился. Так что со «скорой» пришлось поехать мне. — Он взял ручку и в верхнем углу лежавшей перед ним медицинской карты написал: «Эндрюс, Кэтрин Л. (жена) — кап. Дональд В. Эндрюс, и. о. нач., нестандартные проекты, АБДИП». — Вот к ней, — сказал он, заглянув в листок лабораторного анализа, и начал записывать в карту. — Гипергликемия, — сказал он. — Сахара в крови около двухсот пятидесяти. Ацетон можно было унюхать с порога. А у меня в чемоданчике ровным счетом ничего, и потому мы закутали ее в одеяло и привезли сюда — этот капрал, Бак или Бакс его фамилия, которого они усаживают за руль, рано или поздно кого-нибудь угробит, и я уже думал, что начнет он с меня. Я доложу о нем капитану Вогену. Ему вообще нельзя доверять машину. Ну, как бы то ни было, из комы мы ее вывели, накачали чем могли, и, думаю, она выкарабкается. История заболевания неизвестна. От нее, естественно, ничего узнать было нельзя. Полностью вырубилась. Лежала на полу. Я заметил, что ее рвало в ванной. Когда мы укладывали ее в машину, подошел муж с еще одним офицером, но у меня не было времени выяснять у него что-нибудь толком — узнал одно: от диабета она никогда не лечилась. Года тридцать четыре, очень худая, но, по-моему, худоба не патологическая. У нее бы тогда появились симптомы — полидипсия, полиурия, — и она обратилась бы к врачу. По-моему, заболевание новое. Она только что приехала повидать мужа, и, по-моему, ее сразу и скрутило. Понимаете — постоянное напряжение, постоянная тревога. Идет же война. Ну и все такое прочее. Я поговорю с мужем. Он ждет где-то там. Совсем рассыпался бедняга. Естественно, он не знал, что с ней, но сочинил свою теорийку. — Лейтенант Вертауэр бросил карту в ящик. — Он сказал, что она была вполне здорова, когда он уходил. Но я видел, что ему как-то не по себе. И тут все открылось. Он отвел меня в сторону и сказал, что, может быть, ему надо объяснить мне… э… хотя дорога у нее была тяжелой; она прилетела в Орландо вчера вечером, а сюда ехала на машине, так что ему… э… может быть, не следовало бы; но она… э… хотела; ну и он… э… имел… э… сношение с ней, едва они поднялись к себе, примерно за час до…
Капитан Раймонди добродушно захохотал.
— Пусть это будет вам предупреждением, — сказал он. — Никогда по утрам этим не занимайтесь.
— Ага. Я сказал ему, что, по-моему, это вряд ли имело значение. Она должна выкарабкаться и будет потреблять инсулин до конца своих дней. Когда я уходил, инъекции уже начали приводить ее в порядок. Она в женской палате, корпус Е. Загляните к ней, когда будете проходить мимо, хорошо?
Капитан Эндрюс сказал:
— Хоть бы кто-нибудь вышел. По-твоему, мы пришли куда надо?
Натаниел Хикс, который про себя не мог не согласиться с тем, что долгая задержка ничего хорошего не сулит, нагнулся и придавил подошвой докуренную сигарету. Проверил расплющенный конец большим и указательным пальцами — действительно ли она погасла? — прошел в другой конец узкого коридора и бросил окурок в металлическую урну.
— Конечно, куда надо, — сказал он, кивая на табличку у двери небольшого кабинета напротив. Она гласила: «Женская палата № 1». Ниже стояло: «Дежурит», а еще ниже было прямоугольное окошечко, куда вставлялась карточка. Эта карточка гласила «Л-нт Изабелла Шекспир, СМС[12]».
Натаниел Хикс в очередной раз задумался над этой невероятной фамилией. Наверное, какая-нибудь славянская, неуклюже англизированная. Он сказал:
— Наверное, выскочила выпить наспех чашечку кофе в трактире «Русалка». Вон там телефон. Через минуту я попробую выяснить, к чему он подсоединен. — Он вернулся к небольшому складному стулу рядом с тем, на котором сидел капитан Эндрюс. Тот ответил на эрудированную остроту про трактир «Русалка» слабой улыбкой.