— Дальше неразборчиво…
— У нее начиналась болезнь Альцгеймера. Порой у меня уходило по несколько часов, чтобы понять, что стоит за той или иной грамматической ошибкой. Язык — это лабиринт, в котором блуждает память.
— Я знала историю про кепку, которую во что бы то ни стало надо было скрыть от милиции. Когда я была маленькой, Мириам записала ее для меня как детскую сказку. Она называлась «Случай с кепкой». Но я не знала, что это история из ее жизни. Думала, она ее сочинила.
— Все эти невеселые рассказы, которые бабушка писала вам на дни рождения, на самом деле были притчами из ее собственной жизни. Они мне очень помогли восстановить некоторые события ее детства.
— Но в остальном как тебе удалось с такой точностью воссоздать всю эту историю?
— Я начала практически с нуля: несколько фотографий с неразборчивыми подписями, какие-то обрывки признаний Мириам, набросанные на клочках бумаги, которые я нашла после ее смерти. Французские архивы, открывшиеся к двухтысячному году, воспоминания и свидетельства, собранные в Яд Вашеме, и воспоминания выживших узников лагерей позволили восстановить жизнь этих людей. Однако не всякому документу можно верить, и результат поисков может оказаться очень странным. Французской администрации случалось допускать ошибки. Только постоянное скрупулезное сопоставление документов с помощью архивистов позволило мне установить факты и даты.
Я окидываю взглядом огромную библиотеку. Некогда так страшившие меня коробки с архивами матери вдруг кажутся мне тайниками знания, обширного, как целый континент. Леля могла странствовать по истории, как другие путешествуют по странам. Путевые заметки прорисовали в ее душе пейзажи, которые и мне, в свою очередь, предстояло посетить. Положив руку на живот, я молча прошу дочь выслушать вместе со мной продолжение старой истории, которая смыкалась с ее совсем еще новой жизнью.
Глава 5
В Риге маленькая семья селится в симпатичном деревянном доме № 60/66 на улице Александровской, в квартире 2156. Эмму любят в округе, она быстро входит в местную жизнь. И с восхищением смотрит на Эфраима, который с успехом начинает торговать икрой. «У мужа есть предпринимательская жилка, и он умеет общаться с людьми, — с гордостью пишет она родителям в Лодзь. — Он купил мне фортепиано, чтобы я „будила свои задремавшие пальцы". Дает деньги на все, что нужно, а также поощряет давать уроки музыки соседским девочкам». Полученные от продажи икры средства позволяют супругам приобрести дачу в Бильдер-лингсгофе[1], где селятся зажиточные латвийские семьи. Эфраим даже обеспечивает жене такую роскошь, как немецкая гувернантка, которая освобождает Эмму от домашних забот: «Так ты сможешь больше работать. Женщины должны быть независимыми».
Эмма пользуется свободой, чтобы посетить большую рижскую синагогу, известную своими канторами и особенно хором. Мужу она говорит в оправдание, что идет туда просто искать новых учениц. А не молиться. Она приходит к концу службы и испытывает настоящее потрясение: здесь слышна польская речь. Она вспоминает семьи старых знакомых из Лодзи и провинциальную атмосферу родного города. Она как будто обретает крупицы детства, проведенного в Польше.
Эмма узнает от кумушек в синагоге, что кузина Анюта вышла замуж за немецкого еврея и теперь живет в Берлине. «Ты не говори об этом мужу и, главное, не береди воспоминаний о давней сопернице», — советует ребецин — жена раввина, которой и полагается наставлять замужних женщин общины.
Эфраим, в свою очередь, получает от родителей весьма обнадеживающие новости. Их апельсиновая роща процветает. Белла поступила работать костюмершей в один из театров Хайфы. Братья, разъехавшиеся по всей Европе, сумели хорошо устроиться. Кроме младшего, Эммануила. Он в Париже и собрался стать киноактером. «Пока что, — пишет брат Борис, — он не нашел себе роли. Ему уже тридцать, и я за него беспокоюсь. Но он молод и, я надеюсь, сумеет выдвинуться. Я уже видел его на нескольких кинопробах. Он талантлив, его ждет успех».
Эфраим купил фотоаппарат, чтобы навеки запечатлеть лицо Мириам. Он одевает дочь как куклу, наряжает ее в самые красивые платья, вплетает в косы дорогие ленты. Эта девочка в белоснежных платьях — принцесса Рижского королевства. Она держится гордо и самоуверенно, она сознает, как много значит для своих родителей, а значит, и для всех остальных.