Папа, когда был дома, рассказывал ей разные истории. Или играл с ней в лото, «монополию». Или они вместе смотрели телевизор, или шли в кино – два квартала по улице, до «Орфея». В тот вечер Виктория отправилась в кино одна, тридцать центов за билет. Фильм назывался «Красные слизни», про вторжение инопланетян – которые в естественном виде и правда выглядели, как бесформенные красные сгустки слизи, вроде амеб, но могли мгновенно отращивать на себе головы, руки, ноги, становясь неотличимыми от людей, – убивали ничего не подозревающих мирных граждан и занимали их место, как двойники.
Обычная американская семья – папа, после работы в конторе отдыхающий дома с газетой или у телевизора, двое детей-подростков… ну а маму растворили и подменили инопланетным монстром! И одни лишь дети – Сэм и Сара – заметили, что что-то не так. Но никто им не верит, ни отец, ни соседи, ни полиция – никто, кроме дяди Бена, бывшего шерифа. Втроем они пытаются расследовать, находят тайную базу пришельцев на заброшенной ферме, проникают в подземелье, там эпичная боевая сцена – однако оказывается, что даже от близкого взрыва динамита или выстрела картечью в упор, когда инопланетян разрывает на капли, это их не убивает, потому что каждая капля, это живой пришелец, который вырастает до исходных размеров, поглощая любую органику, а особенно живые организмы. Однако это дает героям время – пока пришельцам надо вырасти. Но как распознать тех, кто уже притворился людьми?
Которые тоже догадываются, что их тайна раскрыта – и за троицей героев начинается охота. Когда любой человек – даже полицейские в участке! – может оказаться замаскированным пришельцем, желающим тебя убить. Герои бегут, укрываются в церкви, где к ним присоединяется священник, отец Мартин – и тут оказывается, что от святой воды инопланетяне распадаются в красную пыль. Четверка героев находит других выживших (проверяя святой водой, человек ли) – и вот, по улице города, под звуки псалма, несется пожарная машина, поливая всех освященной водой. Человечество спасено – и девочка Сара в самом конце играет с маленьким красным шариком – ути-пути, смотрите какой хорошенький! Захочу, будет котенком, захочу, щенком. Да не опасен он – попробует не слушаться, святой водой оболью, он это знает и боится. А надоест мне, в музей продам, как последнего выжившего из краснослизных.
Ужас – а если это правда?! Не про инопланетян, конечно, а – Виктория просто знала (так же, как тот факт, что солнце всходит на востоке), что ниггеры не равны белым, они другие, и смешение с ними погубит белую расу, как и все человечество. Как хотят коммунисты, которые прямо призывают к такому кровосмешению… и ведь что-то писали не так давно, что коммунизм это болезнь, какие-то наши ученые открыли? То есть возможно – что была добропорядочная американская белая семья, как в фильме, но заразилась вирусом (или бациллой) коммунизма, и уже вместо человека, существо?! Так ведь мы, самая великая и сильная страна – у нас армия, ФБР, КРАД, Легион, Новая Церковь, полиция – они не допустят, защитят, выведут красно-черных крыс!
Она тогда бежала по тихой вечерней улице – словно за ней гнались злые красные пришельцы. Вбежала в дом, проверила заперта ли дверь. Папа, как мне сейчас тебя не хватает! Но надо лишь подождать – неделю, как он сказал.
А завтра она узнала… Папа не мог так поступить – неужели красные крысы достали его и там?! У нас уже и во власти, и в полиции, и в тюрьме сидят негрокоммунисты?! Что делать?!
Снова приходили из полиции – слава богу, без федералов! Намекнули о переезде в другое, безопасное место – на что Виктория устроила истерику. А вдруг все это ошибка, ложь – и папа вернется?
Папины коллеги сообщили в Хаттисберг, штат Миссисипи – и сказали, что оттуда должна приехать тетя Лиззи, сестра покойной мамы. Старшая сестра, чопорная и вздорная особа, так и не вышедшая замуж – и вела себя с Викторией как надзирательша, в те дни, когда они с папой приезжали в гости к маминой родне. Попасть к ней на воспитание – да это будет, как в тюрьму! Однако же в школе Виктории сторонились, как от прокаженной, автобус после высаживал прямо у дома, черная служанка Дороти, кто приходила утром и уходила вечером, была для Виктории не более чем предметом, вроде пылесоса, а телевизор с его мыльными операми про глупышку Люси или адвоката на ферме[62], осточертел до невозможности.
Ее мысли прервал автомобильный сигнал от калитки. В потрепанном «шевроле» пятидесятого года сидела компания из Северной школы. И с ними была Кэти.