Вот облака кончились, и сзади в фонарь кабины ударил солнечный свет. Внизу простиралась тёмная водная гладь, – там, на уровне моря, солнце уже село, но здесь, в вышине, его лучи еще окрашивали плотный слой облаков над головой в багрово-оранжевые цвета – красивое зрелище, даже жалко, что нет времени полюбоваться…
Капитан Ходжин потянул штурвал на себя – но самолет не поднял нос, а продолжал терять высоту с прежней скоростью. Хотя все шесть движков работали нормально – что подтверждали приборы. Уменьшить тягу, и снова потянуть штурвал! Ничего не произошло. Что случилось, черт побери?
– Роб, мы проскочили эшелон дозаправки, я потерял наш танкер, – по-прежнему спокойно доложил штурман, даже не подозревая о нештатной ситуации на борту.
«Да что за дьявольщина?! Мы попали в воздушную яму? – пытался сообразить Ходжин. – Область разреженного воздуха? С тяговооруженностью реактивного стратега, и не в горах, а над равномерно прогретым морем – это даже не смешно! Да и не бывает таких огромных воздушных ям, мы бы её давно проскочили… или бывает?!»
– Рон, – обратился он ко второму пилоту, – помоги вытянуть штурвал…
– Парни, а мы куда вообще летим? – забеспокоился штурман. – Нам вверх надо, а не вниз!
Что будет, если самолет попытается лететь прямо, но при этом задрав или опустив нос – срыв воздушного потока на крыле и резкое уменьшение подъемной силы. Что будет, если в турбореактивном двигателе (особенно с осевым компрессором – центробежки этим меньше грешат) выйти на режим, где обороты турбины не соответствуют скорости потока воздуха через компрессор – то же самое: лопатки (миниатюрные подобия крыла) оказываются на углах срыва в набегающем потоке. Предельный случай этого явления, называемый «помпаж» (хлопки, вибрация, даже подобие взрыва в двигателе и его разрушение), был в 1956 году уже известен (как и меры, позволяющие его избежать), а вот срывной режим (без упомянутых проявлений) изучен мало. И тем более еще не знали, что граница устойчивой работы компрессора динамическая – может не только ощутимо меняться от условий полета и режима работы двигателя, но и от динамики (то есть скорости) их изменений. Приборы не показывают ничего подозрительного, обороты в норме (ротор турбины имеет слишком большую инерцию, чтоб сразу их сбросить) – а тяга быстро падает, за счет того, что за соплом реактивного двигателя вместо прямого течения, создающего импульс тяги, бьется закрученный вихрь. Причем у многомоторного самолета вполне возможен случай, когда часть двигателей ещё работает штатно, а часть – уже в срыве. И экипаж не может понять, что происходит, – кажется, что все в норме, еще чуть-чуть и самолет подчинится, перейдет в горизонтальный полет. А счет идет на секунды, и уже не остаётся запаса высоты![34]
– Мейдей-мейдей-мейдей! Это «Инкспот-59»! Мы потеряли управление! Нас затягивает в какую-то аномальную воздушную яму!
Это было все, что успел крикнуть капитан Ходжин в радиоэфир на частоте своего самолёта-заправщика, до того как его В-47, пикируя под крутым углом, врезался в воду. Но что еще могло прийти на ум опытному пилоту – при виде того, как совершенно исправный (как ему казалось) самолет вышел из-под контроля, будто какая-то непонятная сила выкачала вокруг весь воздух?
Президент США Д. Эйзенхауэр. Вашингтон, Белый дом. Вечер 11 марта 1956 г.
«Сломанная стрела» – Господь, сделай, чтоб это оказалось именно так!
Бессонная ночь и безумный день…
Вчера в полночь, на экстренном совещании Комитета Начальников Штабов, «фуражки» из САК только и могли, что блеять что-то невнятное. Про… теряв свой самолёт, и прикинув по карте, куда он мог долететь на остатках топлива (которого у него оставалось еще на четыре с лишним часа), хотя бы и в один конец, и, вспомнив про Париж и Порт-Артур, эти параноики пришли в ужас и сначала на полном серьёзе пытались рассматривать версию «самоволки с целью мести» (понятно – кому!) и «побега» (тоже понятно – к кому!), но всё же им быстро хватило ума отбросить её за нелогичностью – и первое, и второе было бы куда разумнее выполнять с полными баками после второй заправки, а не с полупустыми до неё…
Итак. Наш стратегический бомбардировщик с двумя Бомбами на борту пропал без вести, поисково-спасательная операция в самом разгаре. Сейчас отряды нашего и британского флотов чуть ли не решетом просеивают воды моря Альборан и Гибралтара, и дальше – на восток (к Италии) и запад (в Атлантику), а французы со своими колониальными войсками роют землю носом в горах Атлас и пустынях Марокко и Алжира. Даже «нейтралы» испанцы прочесывают свою территорию – но пока всё тщетно, не найдено никаких следов или обломков, ни в воде, ни на суше.