– Что?
– Кожаный ремешок. Ну, на шее, от него еще отметины остаются. Я когда-то слышал…
Фэй прервала его:
– О, какая старая байка, ты же не веришь в нее на самом деле? Просто детские фантазии.
– В детских фантазиях всегда скрыта правда.
– И в сказках про фей и великанов? Тоби Уизерс!
– Да, великаны и феи бывают в разных формах. Есть гигантский бомбардировщик и гигантское одиночество.
Фэй сочувственно посмотрела на Тоби. Бедняга. Подумать только, ему тридцать или даже больше. И поверил в байку про ремешок и отметины.
Фэй озорно улыбнулась.
– Можешь посмотреть, если хочешь, поискать отметины, – сказала она. – Хочешь посмотреть и убедиться?
– Не глупи. Я просто поинтересовался.
– Тогда осмелься проверить.
Фэй наслаждалась собой. Она расстегнула кофточку, обнажив плечо и часть груди. Под свитером обнаружилась тонкая розовая штучка с кружевом по краю. Тоби глазел в ужасе и восхищении, а Фэй соблазнительно ему улыбалась.
– Тоби Уизерс, ты что, голого плеча никогда в жизни не видел? Не гляди с таким страхом.
– Я не боюсь, – сказал Тоби, краснея, и чем больше он убеждал себя, что не испугался, тем больше краснел. – Я думаю, Фэй Чоклин, что ты просто женщина, которая сидит передо мной полураздетой, хотя без пяти минут замужем.
– Прости, Тоби, но ты ведешь себя грубо. Спасибо, конечно, за прекрасные подарки, и мне жаль, что ты не сможешь прийти на свадьбу. Прощай, Тоби, и уж извини, что у меня нет отметины на плече.
У двери Тоби обернулся:
– Знаешь, у тебя есть отметина, Фэй. Я видел. Все мы носим похожие отметины, потому что всех нас жизнь помечает клеймом, меня тоже. Это правда. Я мало что знаю и, например, не умею правильно писать, и я никогда не научусь писать и не пойму, что говорить таким людям, как ты, зато у меня в комнате есть книги, атласы, которые рассказывают о мире, о морях, и первые карты всевозможных мест.
Он не попрощался, сразу поспешил по дорожке к своему грузовичку. Сел в машину и уехал, а Фэй смотрела в окно. Она думала: Я сама испугалась. Несмотря на голубую скатерть, и тарелки, и простыни, и серебряные чайные ложки с апостолами на ручках. Я испугалась, потому что вот-вот что-то должно было произойти, а Тоби Уизерс такой странный, из-за него у меня появляется чувство, будто фабрика меня захватила и иссушила, как мумию. И она застегнула кофточку и положила руку на плечо, где должен быть след от кожаного ремешка; а потом расплакалась, и когда ее мать пришла домой, она застала дочь рядом с подарками и в слезах, и сказала:
– Это предсвадебное волнение, Фэй. Подожди немного, и ты очутишься в своем маленьком домике, будешь подметать крылечко и развешивать белье на новенькой веревке.
Так и получилось. Фэй вышла замуж, весенняя свадьба, если заглянуть в светскую рубрику газеты – блистательная в белых кружевах и старинной фате, прикрепленной к волосам крошечной веточкой померанцевого дерева.
Глория, двоюродная сестра Альберта, которая пела в церковном хоре, исполнила «Пастырь мой, я ни в чем не буду нуждаться». А после свадьбы был завтрак, на самом деле ужин, потому что свадьба состоялась вечером, но банкет называли все равно завтраком, в «Браун-Холле», который обошелся в два раза дороже, чем ресторан «Уютный уголок»; и подавали три вида пирожных с кремом и много фруктового салата, а спиртного, разумеется, ни капли, только безалкогольные напитки, потому что родители Чоклинов и Краджей не одобряли; однако все прошло как по маслу, если их спросить, даже несмотря на то, что усталые официантки, вынужденные работать допоздна, не отличались любезностью. О, прекрасная была свадьба, все так говорили, и в ту же ночь жених и невеста уехали в медовый месяц на озера.
И в ту ночь Тоби сидел в своей комнате и читал Атлас. На внутренней стороне обложки была карта, а на ней надпись на старинный манер: Новая карта земного шара в соответствии с последними открытиями и наиболее общим разделением его на континенты и океаны [9].
Тоби снова и снова перечитывал слова, а затем перевернул страницу и отправился к Южному и Северному полюсам и остальному миру, который не был ледяным и где все в блеклых цветах морских ракушек. Гвинейский залив. Марокко. Азия. Он прикоснулся к золотым стогам пшеницы и болотной траве, к муссонным лесам и солончакам, безлесным каменистым пустыням и ужасной крошечной черной точке, которая означала, что миллионы людей пресмыкались перед миром желтого солнечного света. И он пересек моря и океаны, Тасманово, Тихий, Адриатическое, Антарктический, и безымянный континент на последней странице, с выжженной отметиной от кожаной бури; он пересек моря одним взмахом своей красной, грязной руки. Как просто путешествовать, да еще в такую ночь, весеннюю ночь, когда воздух так густо насыщен боярышником, сливой и напудренными сережками деревьев, что их нужно растолкать локтями и подвинуть в сторону, прежде чем сделать вдох.