Всё, что он знал — Алек ушёл, не позвонив. Просто пропал из его жизни. Ах да, ещё он знал, что сейчас у Алека была невеста. И, как он сам сказал, была в его жизни и полтора года назад.
— Смерть отца сломила его.
Смерть отца?
Роберт умер именно тогда?
Магнус втянул воздух сквозь зубы.
— Я не знал.
— Конечно, не знал, — Изабель постаралась улыбнуться, но получилось слишком потерянно и грустно. — Он погиб на следующий день после того, как вы встретились.
Так всегда бывает. После бури наступает затишье. Чаще всего — перед очередной бурей. И после слов Изабель наступила тишина. Даже гонимые ветром тучи перестали плыть по небу, чтобы не нарушать эту хрупкость осознания.
Алек мог не позвонить из-за этого. У него погиб отец.
Почему он не сказал?
Это не отменяло тот факт, что у него была Лидия.
— Я не стану лезть в ваши отношения, — Изабель не ждала ответа. — Алек меня убьёт и за то, что я уже рассказала. Но просто подумай. Мой брат не такой бесчувственный чурбан, каким хочет казаться или каким ты его считаешь. Да, он редко совершал правильные поступки, но это не со зла. Просто считал, что так будет лучше.
Слова Изабель, словно туман, заволокли его разум.
— Просто поговори с ним. Вы задолжали друг другу нормальный разговор.
Глава 6.2
Сильный порыв ветра чуть не сбил с ног, и Алек чертыхнулся.
В небе громыхнуло, и пришлось ускорил шаг.
День, наполненный мокрой травой, пронизывающим ветром и неприятной прохладой, не мог стать еще хуже. Ну, по крайней мере, так казалось до тех пор, пока с неба не раздался громкий, пугающий звук, возвещающий о повторении утренней грозы. Алек закончил прогон своей старой программы и как раз показывал Максу правильное выполнение курбета[9], когда первые капли ударили по тенту шатра.
На странное шебуршание на крыше лошади не среагировали. Зато среагировал Алек. Тренировку надо было прекратить, иначе покалечиться могли и Алек, и Макс, и лошади.
Вести за собой и Рэмбрандта, и Пилигримма с Макмилланом, он бы не решился. Не тогда, когда капли все с больше силой ударяли по шатру. Попросив Макса последить за Рэмом, Алек подозвал к себе Пилигримма и Макмиллана и, положив ладони им на плечи, повел в сторону конюшни.
Передать жеребцов Люку, зайти проведать Рима, побыть с ним несколько минут — всё это не заняло много времени, но, когда Алек вышел из конюшни, на него обрушились острые струи ливня. Они бесцеремонно били по лицу, катились по щекам, шее и пропадали за воротом промокшей футболки. В небе блеснула молния, озарив потемневшее небо ослепляющей вспышкой. Пришлось перейти на бег.
Алек начинал волноваться за Макса. Рэм, находясь на манеже в такую погоду, мог не рассчитать своих сил и причинить боль и себе, и окружающим.
Футболка промокла, штаны — хоть выжимай, тренировочная обувь превратилась в мокрые тряпочки. Алек ощущал себя намокшим воробушком, когда практически влетел в шатер и тут же шмыгнул за форганг.
Раскат грома. Недовольное ржание.
Алек застыл.
Время остановилось, липкой патокой притупило сознание. Шум дождя был почти неслышен, как будто этот дождь шёл не здесь, не на этой планете, не в этом измерении. Манеж, пустующие зрительские ряды, кулисы, купол цирка — все смешалось в одно разноцветное пятно.
Потому что рядом с серым, недовольно фыркающим жеребцом, стоял вовсе не Макс.
Ветер был такой сильный, что хлопал полами тента. Ноздри Рэмбрандта раздулись, и Алек увидел, как он переступил с ноги на ногу, начал недовольно бить по земле копытом передней ноги. Как в замедленной съемке.
Магнус.
Ну же, почему ты просто стоишь?
Алека не слушался ни голос, ни тело, и всё, что он ощущал — это беспомощность.
Нужно было предупредить Магнуса, или хотя бы подойти к нему, постаравшись при этом не напугать Рэма ещё больше.
Где же, чёрт возьми, Макс?
Рэм обожал сладкое и Алека. Был тише и добрее, чем Пилл и Мак. Был спокойной цирковой лошадью, привыкшей к людям.
Рэм всё ещё оставался животным, доверяющим инстинктам.
Он оказался на манеже во время тренировки без дрессировщика в компании совершенно незнакомого человека, никогда не имевшего дела с лошадьми.
А небо плакало и извивалось, выбрасывая на натянутый купол всё своё горе оглушающими ударами.
Время почти остановилось, потому что Рэмбрандт сделал шаг назад. Потом ещё один. И скосил глаза на Магнуса, который неосознанно шагнул вслед за ним.
Всё это произошло за пару секунд, за мгновение, которое для Алека растянулось в маленькую вечность. Сам воздух вокруг давил на него, запирая в оковы железной клетки.
9
Курбет — прыжок, при котором лошадь поднимается из пиаффе в пезаду, под действием туширования и голоса дрессировщика делает прыжок вверх и вперед и приземляется на задние конечности.