— Вот еще что, — продолжил Коркоран. — Скажите, сегодня утром в банке вы брали деньги? Или что-нибудь такое, из-за чего за вами могли бы следить?
— Что вы имеете в виду? — торопливо спросил Носби.
— Кто-то весь день следит за каждым нашим шагом.
Носби проницательно на него посмотрел.
— Вам бы очень хотелось, чтобы мы задержались в Неаполе еще на день-другой, правда? — сказал он. — Но, к сожалению, не вы начальник данной экспедиции. Так что если хотите остаться, оставайтесь, но без нас.
— И вы не станете нанимать другую машину?
— Я слегка утомился от ваших советов!
В отеле, пока портье грузили чемоданы в высокий салон старомодного автомобиля, Коркорана вновь посетило чувство, что за ними следят. Он с трудом удержался, чтобы не поддаться инстинктивному побуждению обернуться и внимательно оглядеться. Если это лишь игра воображения, лучше немедленно выкинуть фантазии из головы.
Они выехали почти в восемь вечера, в ветреные сумерки. Солнце скрылось за Неаполем, оставив после себя рубиново-золотое небо, и когда они объехали бухту и стали медленно взбираться к Торре-Аннунциата[21], Средиземное море на миг отсалютовало уходящему великолепию дня цветом розового вина. Сверху неясно вырисовывался Везувий, и из кратера поднимался непрерывный фонтан дыма, добавляя мрака надвигающейся ночи.
— Около двенадцати будем в Козенце, — сказал Носби.
Все промолчали. Город скрылся за холмом, и вот они уже сами по себе пересекают жаркое и таинственное голенище итальянского сапога, где из буйных зарослей человеческих сорняков взошла знаменитая «мафия» и откуда поднялась не менее знаменитая «черная рука», отбрасывая зловещую тень на два континента. Слышалось что-то жуткое в свисте ветра, гулявшего над этими серыми горами, увенчанными руинами замков. Хэлли вдруг задрожала.
— Какое счастье, что я американка! — сказала она. — Тут, в Италии, мне кажется, что все на свете уже умерли. Так много мертвецов, и все смотрят на нас с этих холмов — карфагеняне, древние римляне, мавританские пираты и средневековые принцы с их отравленными перстнями…
Печальная тьма ландшафта действовала на всех. Ветер усилился, со стонами шевеля черные кроны деревьев вдоль дороги. Автомобиль надрывался, старательно карабкаясь вверх по бесконечным склонам, скатываясь по извилистому дорожному серпантину, и от сдерживавших инерцию тормозов уже исходил жженый запах. Они остановились в маленькой темной деревеньке Эболи, чтобы заправиться бензином, и пока ждали сдачу, из темноты появилась еще одна машина и, подъехав, остановилась неподалеку.
Коркоран пристально на нее посмотрел, но в глаза светили фары, и он смог различить только четыре бледных пятна чьих-то лиц, которые тоже на него смотрели. Когда такси тронулось и с милю против стремительного ветра проехало в гору, он заметил, как из деревни показались фары той, другой, машины, следовавшей за ними. Коркоран тихо позвал Носби, обращая его внимание на этот факт, и Носби нервно наклонился вперед и постучал по стеклянной перегородке в салоне, отделявшей их от шофера.
— Пиу престо! — скомандовал он. — Иль сьера соно тропо тарде![22]
Коркоран перевел шоферу исковерканную итальянскую речь и вступил с ним в диалог. Хэлли задремала, положив голову матери на плечо. Проснулась она минут через двадцать — оттого, что машина резко остановилась. Шофер при свете спички что-то разглядывал под капотом, а Коркоран и мистер Носби о чем-то торопливо разговаривали, стоя на дороге.
— Что случилось? — воскликнула она.
— Машина сломалась, — ответил Коркоран, — а у него нет инструментов, чтобы ее починить. Лучше всего всем вам сейчас отправиться пешком в Агрополи[23]. Это недалеко, ближайший город, примерно две мили.
— Смотрите! — с тревогой воскликнул Носби. На холме, примерно в миле от них, показались огни фар другой машины.
— Может, они нас подбросят? — спросила Хэлли.
— Не стоит рисковать, — ответил Коркоран. — В этом районе орудует одна из самых опасных в Северной Италии банд налетчиков. Да что там говорить, нас ведь выслеживают! Когда я спросил шофера, не знает ли он, что за машина едет за нами от Эболи, он тут же прикусил язык. Боится говорить!
Рассказывая, он помог Хэлли и ее матери выйти из автомобиля. А затем с решительным видом повернулся к Носби.
— Лучше скажите, что вы забрали в банке Неаполя?
— Десять тысяч долларов в банкнотах банка Англии, — испуганным голосом сознался Носби.
— Так я и думал. И кто-то из банка вас им сдал. Давайте сюда деньги!
21
Южный пригород Неаполя на берегу Неаполитанского залива у подножия Везувия, один из центров итальянской каморры.