Возможно, именно эта последняя встреча и заставила ее неподвижно замереть в дверях погруженного в темноту гостиничного номера. Затем у нее возникло такое чувство, что впереди, в темноте, есть кто-то еще, и после того, как брат, спотыкаясь, прошел вперед и рухнул на диван, она все еще прислушивалась.
— Мама? — позвала она, но ответа не последовало; донесся лишь еле слышный, тише шелеста, звук — словно скрип ботинка по полу.
Через несколько минут, когда наверх поднялась мать, позвали лакея и вместе прошли по комнатам, но никого не обнаружили. Затем постояли бок о бок у открытой двери на балкон, глядя на французский берег озера, где светился куст огней Эвиана[30], и на белые шапки снегов на вершинах гор.
— Мне кажется, мы провели здесь достаточно времени, — вдруг сказала миссис Шварц. — Думаю, этой осенью следует увезти Джона обратно в Штаты.
Фифи была в ужасе.
— Но я думала, мы с Джоном поедем в Париж, учиться в Сорбонне?
— Да разве я смогу отпустить его одного в Париж? Тебя одну я тоже тут не оставлю.
— Но мы ведь уже привыкли жить в Европе! Зачем я тогда учила французский? Мама, у нас дома даже не осталось знакомых!
— Всегда можно познакомиться с кем-нибудь. Раньше так и делали.
— Но здесь все иначе; там все такие нетерпимые! У девушки нет ни единого шанса познакомиться с мужчиной своего круга, даже если такой и найдется. Там все только и делают, что следят за каждым твоим шагом.
— Так и здесь то же самое, — сказала мать. — Этот вот, мистер Вейкер, только что остановил меня в коридоре. Видел, как ты заходила с Джоном, и стал читать мне нотацию о том, что тебе следует держаться подальше от бара, ты ведь так молода… Я ему ответила, что ты там заказываешь только лимонад, а он мне сказал, что это не имеет никакого значения, и сцены вроде сегодняшней заставляют других гостей съезжать из отеля.
— Что за низость!
— Так что, думаю, нам лучше вернуться домой.
Пустое слово безутешно прозвенело в голове Фифи. Она обняла мать за талию, осознав, что это именно она, а не мать, столь очевидно цеплявшаяся за прошлое, чувствовала себя сейчас полностью потерянной в этой вселенной. На диване храпел брат, давно ушедший в мир слабых, в мир братства оскудевших, найдя для себя вполне удовлетворительным его зловонное и переменчивое тепло. А Фифи продолжала вглядываться в чужое небо, уверенная в том, что когда-нибудь сможет пробить этот потолок и отыскать там свой собственный путь среди зависти и морального разложения. Впервые она серьезно задумалась о том, чтобы немедленно выйти замуж за Боровки.
— Не хочешь спуститься вниз и пожелать ребятам спокойной ночи? — предложила мать. — Там еще много гостей, все спрашивают, где ты.
Но по следу Фифи уже скакали фурии, привлеченные ее детской гордыней, невинностью, и даже ее красотой, желавшие все это сломать и швырнуть в первую же попавшуюся грязь. И когда она покачала головой и печально отправилась к себе в спальню, кое-что им уже удалось отнять у нее безвозвратно.
На следующее утро миссис Шварц явилась в контору мистера Вейкера, чтобы заявить о пропаже двухсот долларов в американских банкнотах. Деньги она, вернувшись в номер, положила на шифоньер; когда проснулась, их там уже не было. Дверь номера была заперта на задвижку, но утром задвижка оказалась сдвинута, хотя никто из детей еще не вставал. К счастью, все драгоценности она положила к себе под подушку, упрятав в замшевый футляр.
Мистер Вейкер решил, что ситуация требует крайне осторожного подхода. В отеле было немало гостей в стесненных обстоятельствах и склонных к самым отчаянным действиям, но торопиться с выводами не стоило. В Америке у человека либо есть деньги, либо у него их нет; в Европе же наследник огромного состояния может не иметь средств, чтобы лишний раз зайти к парикмахеру, пока не скончается какой-нибудь четвероюродный кузен, что чревато несомненными рисками, и легкомысленных подозрений лучше избегать. Открыв всегда имевшийся под рукой «Готский альманах»[31], мистер Вейкер узнал, что Станислав Карл Иосиф Боровки крепко укоренился на ветвях одного из древ, корнями ушедшего в те времена, когда еще не существовала даже корона Св. Стефана. Этим утром в изящном костюме для верховой езды, напоминавшем униформу гусара, он отбыл на конную прогулку в компании совершенно безупречной мисс Ховард. С другой стороны, не было никаких сомнений в том, кого именно ограбили, и негодование мистера Вейкера понемногу сосредоточилось на Фифи и ее семействе, которые вполне могли бы избавить его от хлопот, если бы какое-то время назад решили покинуть это место. Имело право на существование даже предположение, что деньги стянул беспутный сынок Джон!
30
Французский курортный город на южном берегу Женевского озера, у подножия гор Шабле в Савойских Альпах.