– Привет.
Моя рука замерла на щеколде. Раздавшийся за спиной голос был незнакомым.
Я обернулась и увидела лысую женщину с пепельно-белым лицом. Поверх ее старомодного платья была накинута длинная черная шаль.
– Вы ведь Саламандра, не так ли? – спросила я.
Прищурившись, она смотрела на меня. Чуть приподняв юбку – так, что я заметила извивающийся белый хвост, – женщина плавно скользнула ко мне.
– Я… я понимаю, что нас друг другу не представили, – отважилась произнести я, – но спасибо, что заботитесь обо мне. Еда и замок… и фонарь той ночью. Спасибо.
Ее безгубый рот растянулся огненно-красной улыбкой, а лицо просияло. На мгновение у женщины появились брови и пылающие волосы. Те заструились по ее телу от лысой головы до извивающегося хвоста. От пламени кожа ее почернела, а после снова покрылась белой чешуей.
– Формально мы действительно незнакомы, – произнесла женщина.
– Тогда следует это исправить. – Я понимала, что меня от чего-то отвлекают, но то была сделка: незнакомка предлагала себя в обмен на то, что было в саду. – Меня зовут Кэтрин Хелстон. Я – сестра миссионера.
Ее улыбка стала шире, обнажив угольно-черную полость рта.
– Можете называть меня Саламандрой.
– Почему вы прячетесь, Саламандра?
– Я не прячусь.
– Тогда почему я раньше вас не видела? – Мне нужны были ответы.
– Чтобы ухаживать за вами, не обязательно быть видимой, – сказала она, сверкая чешуей. – Мне вполне достаточно приказов Бледной Королевы, вполне достаточно ее двора. Я делаю то, что обязана. То, что должна ей. И только.
– Но вы были здесь и во времена Роша? Другого миссионера.
– Изначального я помню.
– Как он умер?
– Этого я вам сказать не могу.
– У него был план. Он хотел что-то сделать, чему-то научиться. Что это было? Что же он узнал? Что такое енохианский?
Она покачала головой.
– Я все еще могу выйти в сад, – напомнила я, протягивая руку к двери, – и знаю, что вы этого не хотите.
– Рош страстно желал докопаться до истины. Он думал, что все это зеркало, и был прав. В каком-то смысле. Он думал, что все это сад. Отчасти. А еще он считал все это аллегорией.
– Он ошибался?
– Нет. Но он жаждал знаний, жаждал постичь то, что не должно быть постигнуто.
– Что же он хотел узнать?
– Не спрашивайте меня больше. – Из ее черных глаз потекли огненные капли. – Мой язык еще менее свободен, чем мои руки.
– Почему же?
– Вы здесь не единственная, кто связан. Я дала множество клятв и несу на себе множество проклятий, и то – о прахе и хождении на чреве своем, – возможно, было первым, но не последним, – склонив голову набок, она умолкла. – А теперь можете открывать.
Я тут же схватила ручку, повернула ее и распахнула калитку. Там, конечно же, ничего особенного не оказалось, а когда я вернулась, исчезла и Саламандра.
Я понимала, какую сделку заключила, однако, блуждая по совершенно заурядному саду, продолжала размышлять о том, был ли мой выбор правильным. Шарады, которые публикуются в журналах, лучше всего разгадывать, начиная с того, что можешь с некоторой уверенностью предположить. Начинаешь со знакомого и двигаешься за его пределы.
Но годится ли такой подход для расспросов об Аркадии?
Глава 11. Ива на портрете
Tineola arcanofera (моль семиотическая)– 2–2,7 дюйма
Это редкий полосатокрылый мотылек – снежно-белый, с золотыми костальными жилками и бахромой, с прерывистой окантовкой бледно-желтого цвета.
Уроженец Аркадии, который иногда встречается в мирских библиотеках, этот вредитель, как часто утверждают, питается записанными словами. Он якобы поглощает секреты и переваривает их в менее содержательный, обрывочный шепот.
Однако правда куда более прозаична. Семиотическую моль всего лишь привлекает запах железных чернил, использовавшихся в старинных рукописях, а разрушение этих документов связано со слабокислой природой самих чернил, которые со временем разъедают пергамент. «Пыльца» с крыльев мотылька обладает галлюциногенными свойствами, тем и объясняется шепот, который слышит человек среди клубов моли и пыли старых библиотек.
Личинки не описаны.
Вскоре после возвращения в свою комнату, когда я держала в руках дневник преподобного Роша, в дверь постучал мистер Бенджамин, чтобы сообщить об обеде.
Я неохотно отложила полную секретов тетрадь. А ведь мне так хотелось сравнить рассказ Саламандры с записями самого Роша. Таинственные слова экономки почти ничего мне не дали, но я надеялась, что они все же смогут что-нибудь прояснить. Почему Рош считал это место аллегорией?
31