Мои слова жалили. Я это знала.
– Не вини меня в своем заточении, – произнес он очень холодно и очень медленно. – Я не твой тюремщик.
– Не стыди меня за знания, в которых мне было отказано. Не смотри на меня свысока из-за положения, в котором я родилась. – Я увидела, как он вздрогнул, но продолжила. – Я-то считала, что твое уважение принадлежит мне по праву как сестре и равной, а оно, выходит, даровано из прихоти, и я должна его вымаливать, зарабатывать – пусть и лаской.
– Кэти, я не хотел…
– Быть может, ты и не мой тюремщик, Лаон, но ты и не лучше.
– Ты должна понять, что я такой же пленник.
– Значит, твоя клетка больше.
– И все же это клетка.
– Но ты хочешь, чтобы я умоляла тебя ею поделиться. Чтобы пыталась заслужить место рядом с тобой. Чтобы зависела от твоей любви. – Я сделала глубокий вдох. – Я здесь не для того, чтобы просить милостыню, Лаон.
На это он ничего не ответил. В зал проскользнул мистер Бенджамин с последней переменой блюд.
Остальная часть трапезы прошла в тишине, прерываемой лишь звоном столовых приборов. Мой гнев рассеялся так же быстро, как и вспыхнул, но брат оставался непреклонен. И все же он не смотрел на меня. Наш спор, каким бы бурным он ни был, не стал тем целительным бальзамом, на который я мимолетно понадеялась.
Глава 12. Тайны прошлого
Всякое миссионерское общество должно подготовить и иметь возможность передать в руки каждого нового миссионера краткий справочник по языку, обычаям, взглядам и религиозным воззрениям провинции или страны, в которую он направляется; включая несколько правил или советов, касающихся климата, одежды, здоровья, питания и прочее.
Все это миссионер должен выучить наизусть и знать досконально к тому времени, когда достигнет места своего назначения.
При такой действенной подготовке пусть каждый миссионер по прибытии стремится как можно глубже проникнуть в народ. Чтобы досконально изучить язык, пусть он каждый день посвящает немалое время его усвоению.
Пусть гуляет повсюду, и даже если не сможет особенно разговаривать, пусть смотрит и знакомится со всеми внешними проявлениями туземной жизни. В течение первых двух лет главное внимание он должен уделять языку и книгам о туземцах.[32]
Той ночью я читала дневник преподобного Роша.
Сначала руки застенчиво танцевали по корешку и по кожаной обложке с выжженными на ней странными полумесяцами. Мне вспоминались предостережения преподобного Хейла, его сдержанные недомолвки подогревали мой страх куда лучше, чем любые преувеличения.
Отметив свою нерешительность, я отсчитала десять ударов сердца, собралась с духом и открыла тетрадь.
Ничего не произошло. Не ударила молния, случайный сквозняк не коснулся моей спины холодными пальцами, невидимая рука не выхватила дневник из моих ладоней. Тот просто лежал – открытый и готовый поделиться своими тайнами.
Первые страницы оказались довольно прозаичными, по большей части на них был отчет о путешествии преподобного в Аркадию. Я сглотнула, все еще не в силах избавиться от застрявшего в горле страха, и продолжила читать.
«21 октября 1839 года. Я намеревался покинуть Плимут в сопровождении капитана Питера Кенсингтона и его семьи, отплывавших на юг, но меня сразила лихорадка. Чтобы избавиться от нее, я принял более восьмидесяти гранов ртути и большое количество опиума.
29 октября. Я покинул семью капитана Питера Кенсингтона и начал свое морское путешествие в Аркадию, иногда называемую Эльфан. Ее тайны совсем уже близко.
1 ноября. Я нахожу моря неподходящими для своего здоровья. Капитан Самсон Фурно уверяет, что его штурман поистине ужасен и мы вот-вот заблудимся достаточно, чтобы Фейриленд оказался в пределах видимости.
13 декабря. Я прибыл в порт Маскелайн, где был очень любезно и радушно принят полковником Станнерсом, государственным представителем достопочтенной Компании Южных морей, и остальными британскими подданными. Мне сказали, что отсюда путь до Эльфана должен быть скорым».
Над записями трудились три разные руки. Первая, безусловно, принадлежала самому преподобному. У него был размашистый, ровный почерк, выработанный, несомненно, за долгие годы строгой дисциплины. Я улыбнулась, вспомнив, как бился над своим почерком мой брат. Мы делали для наших солдатиков крошечные журналы и газеты, и Лаону никак не удавалось писать так же аккуратно и мелко, как я.
32
Из сборника материалов Конференции христианских миссионеров, прошедшей в 1860 году в Ливерпуле (Conference on Missions held in 1860 at Liverpooclass="underline" including the papers read, the deliberations, and the conclusions reached: with a comprehensive index shewing the various matters brought under review).