– Мы знаем, что они призывают к себе подменышей, когда те вырастают, чтобы сделать их своими эмиссарами. Чтобы они объясняли людям обычаи фейри, как это делает мисс Давенпорт. Но как они поступают с украденными детьми?
– На самом деле никто…
– Вот именно, – перебила я. – Здесь есть похищенный ребенок. Я ее видела. Бледная Королева привела ее сюда и… и Бледная Королева нашла у себя в постели стальные ножницы.
Стоило произнести это вслух, как все встало на свои места. Теперь казалось совершенно очевидным, кто мог желать смерти королевы. Что годится для мести лучше, чем оружие, защищающее от подменышей?
– Это…
– Ведь так отгоняют фейри и не дают им похитить ребенка, верно? Тесси так поступала, когда мы были маленькими. Пара открытых ножниц над люлькой. – Я понимала, что говорю путано, но сердце бешено колотилось, а рот не слушался. – Помню, как читала об этом в одной из твоих книг. Возможно, у братьев Гримм. Нет, у них была одежда отца, наброшенная на колыбель… Но я все равно помню. Открытые ножницы становятся символом распятья.
Брат опустил голову. Почти кивнул.
Я выдохнула, раньше времени ощутив облегчение. Это была лишь тень согласия. Я восприняла ее как разрешение продолжить:
– Думаю, кто-то пытается убить королеву.
– Это просто смешно, – лицо Лаона окаменело.
– Если не убить, то хотя бы запугать. Ножницы должны были откуда-то взяться. И от кого-то.
– Кэти, не надо. Я уже говорил, что ты не сможешь разгадать это место. Ты строишь воздушные замки.
– Ты от меня этого и хочешь, – бросила я в ответ, – ведь ты дал мне те книги.
– Но это совсем другое… это опасно. А мне нужно, чтобы ты была в безопасности, Кэти.
– Но если Маб…
– Не надо…
Резкий порыв ветра погасил оба наших фонаря.
– …произносить ее имя, – закончил Лаон, его голос пронзил внезапную и жуткую темноту.
Ветер принес за собой пробирающую до костей стужу. Меня затрясло.
Я с ужасом ждала, пока глаза привыкнут к темноте. Виднелись лишь смутные сумеречные цвета, которые проникали через дверь в дальнем конце часовни.
Хотелось возразить брату. Сказать, что в произнесении имени не заключена сила. Защитить все выводы, к которым я пришла. Хотелось закричать. Выболтать секреты, которые я так долго хранила. Выплеснуть все то, что невозможно выразить словами. Хотелось сразиться с этим жутким гнетом, восстать против сотни глаз, которые наблюдали за мной и заставляли продолжать говорить.
Но то были детские, опасные желания, которым не место в моем сердце.
– Давай пойдем назад, Лаон, – уступила я.
Глава 20. Снег среди лета
Духи ответили, что миров куда больше, чем звезд, которые появились в этих трех упомянутых мирах.
Тогда императрица спросила, не может ли ее дражайшая подруга герцогиня Ньюкаслская стать императрицей одной из них?
– Хотя существует множество, более того, бесконечное множество миров, – отвечали духи, – ни один из них не обходится без правителя.
– Но разве нет среди них мира столь слабого, – спросила тогда она, – что его можно было бы застать врасплох или захватить?
Духи отвечали, что Мир огней Люциана некоторое время пребывал в упадке, но в последние годы достался некоему Гельмонту, который с тех пор, как стал императором, так укрепил нетленные части мира смертоносными надстройками, что тот ныне стал неприступным.
И сказала императрица:
– Если число миров столь бесконечно, то, я уверена, не только моя подруга, герцогиня, но и любой другой может получить один из них.
– Да, – ответили духи, – если бы те миры были необитаемы, но они так же многолюдны, как тот, которым правит ваше величество.
– Поэтому, – произнесла императрица, – и невозможно завоевать целый мир.
Маскарад Бледной Королевы должен был состояться всего через неделю после ее приезда, и чтобы удовлетворить ее прихоть, замок перевернули вверх дном. Это место просто кипело от сновавших туда-сюда слуг королевы.
Я считала, что здесь и без того безупречно чисто, но это, вероятно, было лишь заблуждением с моей стороны, и все, начиная со сверкающих подвесок на люстрах и заканчивая извивающимися перилами и расстеленными коврами, нужно было заново вычистить, отполировать, отмыть, протереть и выбить. Беспокойная толпа призрачных слуг справлялась со всем этим, пребывая в обычном для себя молчании.
Столь энергичная уборка, как я понимала, создавала для Маб чистый холст, чтобы после она навязала нам свое видение. Внутри замка, разбивая каменные плиты и доски пола, проросли серебристые ивы. Все гобелены и портреты были перевешены и заменены другими, которые нашлись на пыльном чердаке. Большой бальный зал проветрили, и его бесчисленные стеклянные двери стояли распахнутые. Каждый день небо темнело от летучих мышей, которые забирали из рук Бледной Королевы приглашения для ее многочисленных гостей. Нарисованный иней покрывал каждое окно, не позволяя проникать свету. Тот с каждым днем появлялся все реже и реже. Время шло, и колебания маятникового солнца постепенно уменьшались.
64