– Ты хотела дать им имена и сохранить, но они плесневели. Или ты была слишком голодной.
Я покачала головой:
– Когда это было? Я думала, мы рассказываем истории об оловянных солдатиках, о Гаалдине, Эксине и Альконе. Разве нет?
– Рассказывали, но это было позже.
– Неужели?
Я попыталась вспомнить дни, что были до появления солдатиков. Наверное, именно тогда меня обменяли на человеческое дитя.
– Ты была совсем маленькой. Это нормально – не помнить.
– Но…
– Ешь, Кэти. Пожалуйста.
Я не стала его поправлять, рассудив, что Ариэль тоже делила имя с настоящей Ариэль Давенпорт.
Жуя через силу, я размышляла, что та, настоящая, могла бы быть Кэтрин, а я – Кэти. Кекс был сухим и прилипал к небу. Я проталкивала его сладким чаем.
Глядя сейчас на самого Лаона и его заботу обо мне, я чувствовала свою хрупкость под тяжким грузом вины. Я – кукла из плоти, которая завладела местом настоящей Кэтрин Хелстон и забрала любовь, которая причиталась ей.
Я подумала о женщине в черном, которую преследовала по крышам этого самого замка. Мои мысли нечасто обращались к ней, и я слишком долго избегала вопросов.
Вернее, ответов.
Почему из всех пленников Маб привела в замок именно ее? Откуда у нее миловидные черты англичанки, и почему на вид мы с ней одного возраста? Ответы на эти вопросы я не хотела принимать.
– В конце концов, я по-прежнему пытаюсь разобраться, – сказала я, начав с мягких булочек. – А остальное…
Брат Кэтрин Хелстон неловко сглотнул.
– Мы должны что-то предпринять.
– Не думаю, что мы должны… – Его тело вновь охватило напряжение, спускавшееся от плеч к сцепленным рукам. – Ты и я. Мы не должны…
Я смотрела на него с замешательством. Он избегал встречаться со мной взглядом, его голубые глаза всматривались в сцепленные ладони. Возможно, он был не в силах видеть мои глаза, которые были отражением его собственных.
– Я тебя обожаю.
Я молча смотрела на него, гнетущее чувство вины, охватившее меня, только усилилось и сжало горло. Мое свинцовое сердце разрывалось на части.
– Кэти… – Костяшки его пальцев побелели. – Я обожаю тебя, дорожу тобой, желаю тебя. Безумно. Безнадежно. Я бы поклонялся тебе и земле, по которой ты ходишь… но мы, ты и я, мы не можем…
– Что ты пытаешься сказать? – нахмурилась я.
– Я так долго тосковал по тебе, а теперь… я больше ничего не хочу, кроме как положить к твоим ногам свое порочное сердце, охладевшее к духу и пылко жаждущее плоти. Меня поглотили греховные, сбивчивые мысли о тебе, и я думал…
– Лаон, – резко оборвала я его витиеватую речь, – ты вот об этом тревожишься?
– Я приготовился… – Изумившись, он выпрямился и наконец снова посмотрел на меня.
Я расправила плечи и нахмурилась еще сильнее.
– Я убила Ариэль. – Брат Кэтрин Хелстон поморщился, но я продолжала: – И в тот же день узнала, что я – подменыш, что у меня нет души и что спасения мне, возможно, не достичь. А все, что тебя беспокоит, это мы?
– Ты – моя сестра.
– Нет, я даже не настоящая. – У меня из горла перезвоном серебряных колокольчиков вырвался безумный смех. – Тысячи вещей тяготят мое сердце и душу, которой у меня нет, но только не это. Мои руки запятнаны кровью Ариэль. Я прожила чужую жизнь и украла чужую семью. Я едва знаю, как чувствовать всю ту вину, которую должна ощущать.
– Кэти, это не твоя вина, а Бледной Королевы, которая…
– Но я на самом деле чудовище, – еще одна волна чистого и пронзительного смеха, – так что нет, брат Кэтрин Хелстон, этот вопрос лишь пушинка у меня на сердце. Мой грех гораздо тяжелее твоего.
– Кэти, я долгие годы…
– Ты не касался меня, так какое это имеет значение? – Я уже стояла, полная упреков и гнева, и за горечью едва узнавала собственный голос.
– «Всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем…»[84]
– Никому нет дела до твоего сердца, Лаон.
– Кэти… – Он отпрянул, как от пощечины.
– Твои руки чисты, а мои нет, – сказала я, не обращая внимания на боль в его глазах. Я все еще чувствовала запах крови, видела, как она течет из ран. – Ариэль больше нет. Не могу поверить, что ты думаешь… как ты мог волноваться о подобных вещах после того, что я сделала? После того, как я ее убила.
– Ее убила Бледная Королева, – безотчетно поправил он. Должно быть, Лаон без конца себе это повторял. – Ты послужила лишь ее инструментом. Той, у кого случайно оказался нож.
– А еще я не настоящая, – с хриплым смехом добавила я. – В отличие от тебя.
– Я не это имел в виду. – Хоть его голос и прозвучал мягче, это не было извинением.