– Из нас двоих настоящий – ты. У тебя есть душа. Ты имеешь значение. Я – нет.
– Я не это хотел сказать.
Я покачала головой:
– Но сказал именно это.
Глава 29. Мир за дверью
1816 год навсегда запомнится как год без лета. Оно просто не наступило, поскольку погода упрямо оставалась сухой и холодной не только в нашей стране, но и в остальной Европе и, судя по сообщениям, в Америке тоже. Сильные морозы приносили бедствие каждый месяц.
Многие полагали, что времена года еще не вполне оправились от потрясения, которое они претерпели во время полного солнечного затмения. Другие, по-видимому, были склонны приписывать особенности сезона пятнам на солнце. Если засушливость в какой-то мере и зависела от последней причины, то действовала та неравномерно – пятна были видны и в Европе, и здесь, но все же некоторые части Европы, как мы уже отмечали, заливало дождями.
Невозможно назвать истинную причину того, что год оказался лишенным лета, но почти через сто лет после того, как Компания Южных морей создала и разрушила множество состояний своими фантастическими финансовыми проектами, она снова всплыла в качестве силы, конкурирующей с Ост-Индской торговой компанией. Из-за того что корона до сих пор сохраняет монополию на торговлю с Эльфаном, мало кто знает, чем на самом деле наполнены ящики и бочки, которые загружают на корабли, плывущие в страны фейри. Известно лишь, что возвращаются они с роскошными сокровищами волшебного народа.
Возможно, будет только правильно, если заблудшая компания станет первой торговать с заблудшей землей.[85]
Брат Кэтрин Хелстон ушел.
Едва защелкнулась дверь, я рухнула на пол, перестав изображать непокорную твердыню, преисполненную холодного гнева. Он погас во мне, как огонек между влажными пальцами. Я крепко прижала колени к груди и обхватила себя руками.
Моя кожа была вовсе не моей, но все же я старалась не терять присутствия духа. Вся боль, которую причинили ему мои слова, отозвалась теперь в моем собственном перекрученном сердце. Его прикосновения заставляли чувствовать себя такой настоящей, и сейчас было больно ощущать себя иначе. Я не хотела признавать эту страсть, размышлять о том, что она может значить.
Я убила Ариэль.
И едва смогла бы вспомнить произошедшее, если бы не издевательский смех Бледной Королевы. Мистер Бенджамин верил, что Маб выполнит свою часть сделки, что она позволит отправиться во внутреннюю Аркадию и продолжить миссионерскую работу. Мой брат тоже в это верил. Но звук того смеха рассекал мои мысли, словно проволока для резки сыра, и верилось в подобный исход с трудом.
Как же много было крови.
В горле снова поднялся металлический привкус, и желудок сжался. Из меня исторглось то немногое, что я съела.
Но это было не грязнее убийства.
Я оставалась в своей башне.
Возможно, это было связано с желанием наказать себя или последовать наконец предостережениям Ариэль, которая часто советовала оставаться дома. Бывали моменты, когда я безумно хохотала и говорила воспоминанию об Ариэль, что она все-таки победила, я в конце концов послушалась и ни шага не делаю за пределы комнаты. Голос бился о каменные стены, пока я не начинала кричать, а не смеяться, но они оставались безмолвными.
А возможно, это был страх или даже нежелание вспоминать о ней и о Маб. Замок переполняли воспоминания, и пусть они даже истерлись, мне не хотелось с ними сталкиваться. Не хотелось снова сидеть в залитой солнцем верхней комнате или обедать в главном зале.
С таким же успехом я могла устать от притворства замка, зная, что он выстроен из лжи и глупости. Фасад меня больше не отвлекал.
Возможно, возможно.
Я придумывала оправдание за оправданием, причину за причиной. Но, в конце концов, повод не важен. Я просто не хотела оказываться снаружи, поэтому снова и снова запирала двери, почти не задумываясь о том, почему же они так часто открываются.
Временами я задерживалась у створки, прижималась лицом к теплому дереву и, держась за ручку, думала: «Не уйти ли мне? Не шагнуть ли в пустоту?» Пыталась представить, что там. За деревянной створкой ждала иная жизнь, иное место. Я считала удары сердца, пока не сбивалась. Рука начинала болеть – так сильно я сжимала ручку. Всхлипнув, я падала на пол. И устало била кулаками по дереву. Я не могла выйти.
Слишком была напугана.
Падение ведь совсем не похоже на полет.
Так что обе двери остались запертыми. Я не прошла ни через одну из них и продолжала свое добровольное заточение.
85
В 1816 году на самом деле случилась природная катастрофа, которая, среди прочего, вдохновила Мэри Шелли на написание «Франкенштейна». В эпиграфе процитирована часть газетной заметки, напечатанной в том же году.