В эту секунду помощница приложила влажную ладонь к моему лбу: адские родовые муки кончились, на столике для инструментов появился слепок моей нижней челюсти с обточенными и необточенными зубами; вид у слепка был чрезвычайно ехидный, ибо в нем таилось множество противоречий.
— Скажите, доктор, каково ваше мнение о советской системе?
— Нам, западным немцам, не хватает глобальной поголовной профилактики на базе социального обеспечения. Будьте любезны, не забывайте полоскать.
— Но при какой системе должна существовать эта ваша поголовная профилактика?..
— Она заменит все нынешние системы…
— Разве ваша поголовная профилактика — она очень напоминает мой проект глобальной Педагогической провинции[37] — не является сама по себе системой?
— Поголовная профилактика на основе социального обеспечения не имеет касательства к идеологиям; она и есть базис и надстройка всего человеческого общества.
— Тем не менее моя Педагогическая провинция, в которой будут только учащиеся и не будет учащих…
— И она волей-неволей подчинится нашей новой терапии…
— Но ведь поголовная терапия предназначена только для больных людей…
— Будьте любезны, в промежутках полощите… Все люди болели, болеют, заболевают и умирают.
— К чему лечение, если нет системы, которая учит человека, побуждает его подняться над самим собой?
— К чему нам такие системы, которые не дают людям болеть в свое удовольствие? Ведь все системы считают высшим критерием и целью здоровье.
— Но раз мы хотим устранить человеческие недостатки…
— …тогда придется устранить и самого человека. Ну а теперь, будьте любезны, еще раз…
— Не хочу я больше полоскать.
— Подумайте о металлических колпачках.
— Но можно ли изменить мир без какой-либо системы?
— Отменим все системы — вот он и изменится сам.
— Кто их отменит?
— Больные. Чтобы наконец-то можно было провести глобальную профилактику на базе социального обеспечения. Она будет не править нами, а печься о нас, захочет не менять, а помогать и, как было сказано Сенекой, даст нам досуг предаться недугам…
— Вы хотите превратить мир в больницу…
— …в которой больше не будет здоровых и никто не заставит вас сохранять здоровье.
— А что будет с моими педагогическими принципами?
— Вы хотели покончить с различием между учащимися и учащими, а мы намерены раз и навсегда ликвидировать различие между врачом и пациентом… И притом действуя планомерно…
— Планомерно.
— Ну а теперь мы опять наденем металлические колпачки.
— Наденем металлические колпачки.
— Ваш язык привыкнет к инородным телам.
— Привыкнет.
(Мохнатая колода. Пусть его социальное обеспечение обеспечит меня яблоком.) Впрочем, даже нежное мясо вскормленного на одном шалфее барашка покажется моему омертвевшему нёбу резиной, я, который так любил предвкушать, вкушать, раскусывать и закусывать, не различаю даже вкуса гипса.
(«Ах, доктор, разгрызть бы с хрустом яблоко, вернув молодость, любопытство и нормальные десны…»)
Но ничего не произошло, зато я увидел на экране повара, который демонстрировал пылающие телячьи почки, политые ромом. А потом начал выдавать очень даже аппетитные рецепты, которые все время прерывал мой зубной врач, разъясняя защитную роль металлических колпачков:
37
Автор пародийно использует утопию Гёте из романа «Годы странствий Вильгельма Майстера», которая является воплощением мечты великого просветителя о совершенно новой системе воспитания. В литературе XX века к этой утопии — «Педагогической провинции» — обращается Г. Гессе в романе «Игра в бисер».