На крыше мечети вокруг нас становилось все более шумно. Мальчишки, пришедшие по воду на двор мечети, один за другим взбирались на крышу здания. Так как они лезли туда с большими кувшинами, нельзя было подвергать их опасности. Поэтому, пренебрегая дальнейшими историческими изысканиями, мы спустились вниз и покинули мечеть.
Все путешествующие, следуя старинному обычаю, после осмотра соборной мечети посещают загородный сад — Мосаллу. Мы предполагали, что увидим там еще одну мечеть, так или иначе похожую на соборную. Но господин Хосейн Орузйан, отрекомендовавшийся слугой управителя делами семейства Пирнийа, предостерег нас от заблуждения. Мосалла в Наине оказалась большим просторным парком с великолепным дворцом внутри, который служит преимущественно местом погребения членов семейств Пирнийа, то есть, другими словами, Мосалла в Наине — это семейный мавзолей Пирнийа. Дворец стоит посередине парка в окружении кипарисов, сосен, фисташковых деревьев. Мы хором прочли фатиху и тут же покинули парк, так как были уверены, что владельцы этого мавзолея никоим образом не претендовали на то, что сооруженный ими памятник представит когда-нибудь археологическую ценность. Выйдя из ворот, мы решили осмотреть большое водохранилище, устроенное тут же, у стен парка. Оно оказалось основательно возведенным бассейном с тремя вентиляторами и двумя кранами. Один из кранов находился в самом парке, а другой — прямо на проезжей дороге. Прощаясь с Хосейн-ага, мы чуть было не спросили его, почему он распахнул перед нами ворота парка, даже не спросив, кто мы и откуда, и пустил нас, четверых незнакомых людей, осматривать семейный мавзолей. Но подобный вопрос мог оказаться и нетактичным, и похожим на выговор, чего никак не заслуживал гостеприимный и радушный Хосейн-ага.
Наконец дошла очередь и до святилища, расположенного как раз напротив Мосаллы, на другом конце улицы. Нам рассказывали, что устроители Мосаллы постарались специально разбить парк по соседству со святилищем Солтана сеида Али ибн-Ибрахима ибн-Мусы ибн-Джафара. Конечно, такое соседство было в свое время весьма благотворным. Но в настоящее время это святилище, как и многие другие в Иране, заброшено, а жители Наина не оказывают ему нц малейшей помощи и внимания.
Вот уж действительно, мы, иранцы, известные в мире ислама как шииты[68], исповедующие толк асна ашария, славимся тем, что свято чтим семейство Али и всемилостивейшего пророка. Возможно, такой славе мы обязаны еще и тем, что многие из членов святого семейства прожили большую часть жизни в Иране и погребены на иранской земле. И вместе с тем совершенно непонятно, почему святилища и гробницы этих святых заброшены и о них никто не заботится. Народ при всем своем религиозном рвении и нужде в святых остается совершенно равнодушным к судьбе святилищ.
Дело в том, что жизнь иранского народа тесно переплетается с существованием святилищ. Святилище — ближайший и задушевный друг иранца. Заботы, горести и надежды иранских крестьян четырнадцать веков покоятся за деревянными решетками святилищ, и всем известно, что даже день Страшного суда не сможет порвать эти духовные узы. Если же и предположить невозможное, что такой разрыв когда-нибудь и произойдет, то все равно не мешало хотя бы для истории сохранить частично эти памятники старины, свидетелей жизни прежних поколений, и слегка их подремонтировать.
Ворота того святилища, к которому мы теперь направлялись, по обеим сторонам входа украшены двумя облицованными мрамором и покрытыми росписью минаретами. Внутри — кладбище. Как и повсюду, здесь сначала хоронили внутри святилища, затем во дворе, потом возле портиков в углах и вокруг святилища, пока кладбище не протянулось за ворота и не захватило окрестные земли. Из достопримечательностей святилища в памяти у нас ничего не осталось, кроме ощущения легкости проникновения туда. Двор святилища был пуст. Человек шесть чтецов молитв бросились было к нам, чтобы помочь советами. К сожалению, они ничего не знали о святилище, кроме его названия и времени основания. Поскольку им хорошо было известно, что самый несведущий мусульманин сейчас может вычитать в путеводителе все эти данные, то они не рассчитывали на щедрое подношение и проводили нас досадливыми взглядами.
В час пополудни мы стояли уже под деревянными сводами ворот Наина. Надо было закусить и отдохнуть — и снова в путь.
Тут же неподалеку, под деревянной аркой ворот, расположилось кафе «Фард». В этом кафе готовятся такие кушанья, на переваривание которых понадобится целая неделя. Поэтому кафе «Фард» привлекает лишь искателей выгоды и, таким образом, пользуется большой популярностью у клиентов. Итак, мы вошли в кафе, где царила тоска, и заказали жареного барашка. Нас осенило вдохновение испробовать содержимое фляги с виски, пока будут готовить обед. Мы так «вдохновились», что не заметили, как уже полчаса сражались с жареным барашком, как с жевательной резинкой, упражняя свои челюсти в совершенно бесполезном деле. Вскоре мы окончательно убедились в бессмысленности наших занятий. Заметив, что все люди заняты только едой, не обращают на нас ни малейшего внимания и даже не смотрят в нашу сторону, мы сначала подумали, что они вроде нас мучаются с жестким мясом. Но, поразмыслив, отвергли это предположение. Посетители кафе «Фард», жители ближайших кварталов Наина, должны были давно привыкнуть разжевывать «жареного» барашка и прочие кушанья. Это занятие должно было стать их второй натурой, и они, трудясь над едой, свободно могли смотреть по сторонам. Мы уж собрались причислить посетителей кафе из-за их равнодушия и безучастности к разряду скучных, пресных людей. Как вдруг распахнулась дверь напротив кафе и из соседней комнаты вышли две хорошенькие девушки. Они смело вошли в зал кафе. Обе рыжеватые шатенки, в изящных узких шортах. Мы сразу сообразили, что все посетители кафе принесли в жертву здоровье, заказав несъедобную пищу, чтобы был предлог подольше задержаться здесь. Они были правы. Эти две девушки возраста героини романа Набокова[69] «Лолита» принадлежали к сорту тех аппетитных девиц, которые пребывают в детстве до тех пор, пока незаметно для себя, проснувшись однажды утром, вдруг не ощутят тяжесть двух нежных, требующих ласки грудей. Походка, манера сидеть, двигаться и тысяча других мелких движений их были совсем еще детскими. Легкая грациозность их была гораздо привлекательнее расчетливо неожиданных жестов и мимики зрелых женщин. Они входили и выходили из кафе кокетничая и рисуясь. Когда девицы проходили через зал, тягостная атмосфера разом разряжалась. Слышалось сдерживаемое дыхание, искусственное покашливание и нетерпеливые смешки. Но вот они снова появлялись в салоне, все стихало, и только молнии взглядов посверкивали в тишине. Глаза, осужденные вечно созерцать миражи женщин, вдруг обрели счастье лицезреть наяву двух юных девушек, без малейших усилий фантазии свободно скользить по их обнаженным рукам, устремляться к их декольте и жадно блуждать по жарким телам.
68
Шииты — последователи одного из двух основных направлений ислама. Они признают законными правителями только потомков пророка Мохаммада — двенадцать имамов. Отсюда название толка «асна ашария» — буквально «двунадесятники».