Фотограф сразу отказался совершить обход Ребате-Поште-Бадам. Он остался в чайной под предлогом наблюдения за приготовлением цыплят. По этой причине облик жителей Ребате-Поште-Бадам, его. крепости, водоема, покойницкой и дромадера жандарма — все, все пропало для истории. Похоже на то, что у Ребате-Поште-Бадам такая уж судьба, злая судьба, роковая и неизбежная, оставаться вечно вне поля зрения общественности. Злой рок этой деревушки был настолько могущественным и неминуемым, что настиг и нашего фотографа, заставил его предпочесть жареных цыплят искусству фотографии, и селение не было заснято на фотопленку.
К нему невнимательны также и административно-управленческие организации Ирана, впрочем, как и ко многим другим. Видимо, название Ребате-Поште-Бадам можно встретить только в архивах управления лесных угодий в Тебесе и Йезде, а также среди материалов статистического управления. Управлению по делам новобранцев также известно о существовании такого населенного пункта в глубинах Великой Соляной пустыни. Истины ради надо отметить, что и управление актов гражданского состояния Йезда официально признало эту деревню, ибо время от времени оно посылает туда специального уполномоченного, чтобы зарегистрировать всех новорожденных. По милости управления актов гражданского состояния нашлась работа в этой деревне и для управления по делам новобранцев. Зато, читая регулярно в течение десяти лет газету «Эттелаат», вы ни разу не найдете под рубрикой «Сообщают из провинций» название Ребате-Поште-Бадам. Да и не стоит, по правде говоря, искать, потому что года через два-три оставшиеся в живых жители Ребата покинут его, переберутся в другие места, а мертвецы будут спать вечным сном под руинами крепости, унеся с собой навечно память о Ребате-Поште-Бадам.
Мы страшно устали, потому что битый час осматривали, по сути дела, голое место, ничто. Изнурительное занятие, надо вам сказать. Наверное, мы устали больше, чем, к примеру, члены комиссии по регистрации смертности населения после обследования кладбищ Месгярабада[105] и сличению списков умерших в Тегеране с надгробными надписями.
Простившись с детьми, игравшими возле водоема, мы пошли обратно. Естественно, что прогулка среди бела дня столичных гостей произвела фурор в Ребате-Поште-Бадам. Посыпались вопросы: «Они из Тегерана? По какому делу? Не офицеры? Сейчас ведь рановато вербовать новобранцев. Должно быть, чиновники по сбору поземельного налога? А если с ними иностранцы, то, значит, приехали на раскопки».
В одном из закоулков крепости мы столкнулись нос к носу с группой жителей деревни. Старик, увязавшийся за нами и плакавшийся о дровах, церемонно представил нам своих односельчан и сказал об одном из них: «Хадж-ага — уважаемый человек в Ребате».
Мы поздоровались с ними таким тоном, что приветствие это больше походило на грубость. Но представьте, чем мог кончиться обмен любезностями? Полчаса еще ушло бы на взаимные поклоны и уверения в почтительности. Зато, небрежно ответив ему, мы снимали с себя необходимость тянуть эту долгую церемонию. Хадж-ага со свитой остановился и вежливо пригласил нас в гости. Пришлось принести извинения за отказ от приглашения.
Подойдя к чайной, мы вспомнили, что уважаемый профессор Хабиб Ягмайи еще в Тегеране написал ряд рекомендательных писем к своим друзьям в селениях пустыни. До сих пор до них не доходили руки. Мы распечатали пакет и обрадовались, ибо одно из писем было адресовано в Ребате-Поште-Бадам. Кто был другом Хабиба Ягмайи в Ребате, пока было неизвестно. Попросив мальчишку отнести письмо по адресу, стали ждать. У нас оказалось свободное время. Мы бродили возле дома, заходили внутрь, пили чай. Несколько ребатских крестьян сидело возле чайной. Они молча глядели на небо. Вдруг там что-то зарокотало, эхо вторило на всем окаменевшем пространстве пустыни. Облака стремительно переместились, и снова раскаты грома потрясли Ребат. Следовало бы ожидать после всего этого проливного дождя и спрятаться под крышу. Но местные жители только поглядывали на небо и не собирались бежать в укрытие. Они знали, что делают. Вскоре громовые раскаты поутихли в горниле пустыни, а облака с отвращением и поразительной скаредностью выжали несколько дождевых капель, упавших на мертвую землю Ребат. От земли поднялся жаркий пар, а люди, сидевшие возле чайной, перевели взгляд с неба на землю.