Такие размышления, с одной стороны, и естественная потребность в отдыхе среди зелени парка — с другой, нещадно терзали историографа. Вместо того чтобы ответить господину Але Давуду, он задал ему смешной вопрос:
— Вы ведь не торопитесь?
— Я? Нет, нет. Совсем не тороплюсь. Я видел все это не раз. Мне казалось, что вам хочется пойти туда побыстрее, чтобы успеть все осмотреть.
— Вы очень любезны. Ну ладно, сейчас немного…
Историографу не свойственно было раньше говорить запинаясь. Поскольку он одновременно с этими словами пытался водрузить очки, у него было время на подыскание подходящего ответа. Часть внимания он уделил весьма тонкому делу, состоящему из вытаскивания очков из футляра, протиранию их и надеванию. Когда очки утвердились на обычном месте, возникла необходимость оглянуться по сторонам, повертеться на месте и — о радость! — заметить фотографа, занятого съемкой. Найдется ли лучше предлог, чем…
— Разрешите ему, пожалуйста, закончить свое дело. А потом уж пойдем…
— Как вам будет угодно. Не желаете ли пока прогуляться по парку?
— Если вы не против, я готов.
Историограф кашлянул и вздохнул с облегчением. Оба пошли по тропинке и скрылись из виду. А тринадцать часов непрерывного сна настроили фотографа на такой лад, что в парке Гольшен вокруг него собралась толпа любопытных, наблюдавших за необычной съемкой. Он громко разговаривал сам с собой. Перебегал с места на место. Пел. В конце концов сорвал несколько веток роз с газона, воткнул их в бутылку из-под пепси-колы и поставил ее на землю. Но бутылка есть бутылка. Фотограф не мог заставить ее принять нужную позу. Посему он сам растянулся на голой земле, навел объектив фотоаппарата и нажал кнопку.
Поднимаясь с земли и стряхивая пыль с одежды, он говорил:
— Я уверен, что этот снимок не получится.
Потом он стал собирать и сортировать фотоаппараты. Это затянулось надолго и не было интересным. Зрители разошлись. Тем временем географ затеял разговор с сыном садовника, подростком лет тринадцати, красивым, стройным мальчиком. Только цвет его лица напоминал темно-фиолетовый баклажан. Сказывалась, видимо, кровь предков — арабов, захвативших в 29 году хиджры Тебес. Мальчик держал учебник для пятого класса начальной школы, шел по тропинке, изредка заглядывая в книгу. Когда географ поравнялся с ним, он случайно взглянул на страницу учебника, где помещено было сказание о Сийавуше из «Шах-наме»[124].
— Мальчик, как тебя зовут?
— Али Коли-заде.
— В каком же ты классе учишься?
— В пятом.
— Ну-ка, прочти сказание о Сийавуше.
Тот превосходно прочел стихи.
— Хорошо, господин Коли-заде. А кто такой был Фирдоуси?
— Народный поэт!
— Где он родился?
Мальчик замялся и произнес едва слышно раза два: «Фирдоуси… Фирдоуси». И вдруг его осенило, что ближайшим городом к Тебесу является город Фердоус! Имя Фирдоуси, должно быть, связано с городом Фердоус. Поэтому он уверенно сказал:
— В Фердоусе!
Ответ по-своему был логичным, хотя и неверным. Это заставило географа продолжить беседу.
— Вам, конечно, известно, какой город является столицей Ирана?
— Да. Шираз!
— Шираз?
— Шираз. А чем плох Шираз?
— Да нет, ничего. Но ведь…
Неужели Али Коли-заде дурачится? Надо его испытать.
— Если столицей Ирана является Шираз, то где же столица Тебеса?
— Столица Тебеса — Иран.
У парня был такой невинный, искренний вид. Он не смеялся, не увиливал от ответа. Ни тени баловства. Наоборот. Он старался вести себя почтительно. Мальчик просто не знал. Али Коли-заде, ученик пятого класса начальной школы города Тебеса, именно таким образом был наслышан о своем отечестве. И он не виноват. Все эти вопросы здорово смахивали на добрую половину радио- и телевикторин Ирана. Если бы географ не изменил их характера, ему так и не удалось бы получить ясное представление о достоинствах и недостатках системы просвещения в городе Тебесе. Поэтому последний вопрос прозвучал сдержаннее:
— Так, господин Коли-заде, где же находится Каспийское море?
— Возле Мазендеранского.
Даже после этого наш географ не сдался. Поскольку он был убежден, что пересказ названий городов, деревень, имен шахов, вельмож и прочей мелочи, перегружающей память, еще не является признаком особых способностей, он решил проверить, как усвоил подросток из Тебеса примитивные сведения по географии.
— Господин Коли-заде, попробуем определить части света. Ты можешь определить, где восток и запад, север и юг?
124
«Шах-наме» («Книга о царях») — знаменитая поэма классика персидской литературы Фирдоуси. Родина поэта — город Тус.