— Я не могу ее прочесть.
Вокруг собрался народ. Все смотрели на нас. Надо было любым способом прочесть ее. Историограф растерянно взглянул на географа. Оба молча вопрошали друг друга:
— Что же делать?.
Судьба пришла на помощь и указала спасительный путь. Историограф надел очки.
— Я лучше спущусь по ступенькам вниз и посчитаю, сколько их, — сказал он и скрылся во мраке колодца.
А географ тоже не растерялся. Он достал карандаш, бумагу и очень дружеским, полным внутреннего благородства голосом, обратился к толпе:
— Будьте любезны, кто-нибудь, кто умеет читать, пусть громко прочтет эту надпись, а я запишу!
Он опустил голову и приготовился записывать. Из толпы крестьян раздался звучный голос, который легко, свободно прочел надпись:
«По воле судьбы этот чистейший хоуз сооружен в месяце раджабе 890 года, во время шаха ислама солтана Бахадор-хана, и стараниями сеида ибн-Тахер ибн-Яхья пожалован вакфу мерой в пять фенджанов[133] из двух, кяризов города Туна. Да благословит аллах милосердие благотворительности».
Народ разошелся. Географ обтер вспотевшие ладони. Агент нефтяной компании двинулся дальше, а остальные следом за ним. Пройдя несколько шагов, агент обернулся и спросил историографа:
— Ну как? Видели наш громадный водоем? Сколько насчитали там ступеней?
— Видел, — ответил после секундной паузы историограф. — Там очень темно. Так что далеко вниз я не ходил.
Тут историограф переглянулся с географом, и в их взглядах промелькнула затаенная усмешка.
Карусель улочек, тупиков, переулков Туна очень утомила спутников. Шли молча.
Агент вынужден был нарушить становившееся тягостным молчанием и приступил к пояснениям:
— Население Фердоуса занимается сельским хозяйством. Но воды не хватает. Канаты большей частью вышли из строя. Кроме пшеницы здесь выращивают тмин и шафран. Неплохи и здешние фрукты. Сравнительно много винограда, инжира и граната. Кое-кто держит коров и овец. Мужчины работают на полях, а женщины ткут ковры.
— Неплохо бы, господин агент, посмотреть, как здесь ткут ковры?
— Что же, недалеко есть такая мастерская, можно туда зайти.
И вот мы входим во двор. Он напоминает развалины и пепелища, оставшиеся после монгольского нашествия. В айванах по краям двора сидят женщины, закутанные в чадры, и ткут ковры. Но они ткут их как-то по-особенному. Станок ковра лежит на земле, и ковровщицы работают согнувшись в три погибели. У них перед глазами нет рисунка — модели ковра. Они ткут на память.
— Господин агент, почему здесь так ткут ковры, станок ведь должен стоять на земле, а не лежать?
— Совсем не обязательно. У нас ткут ковры именно гак, как изволите видеть. Станок у них всегда лежит на земле.
— Почему же у них нет образца, модели, по которой делают рисунок ковра?
— В тех случаях когда узор ковра очень сложный, в некоторых ткацких мастерских Туна вешают коврик-модель позади работниц. Женщины по временам оглядываются и следят за рисунком узора.
Почему-то захотелось поскорее выбраться из этих трущоб. Но фотограф занялся жаркой беседой с каким-то человеком и без конца сыпал вопросами. Видно, в тот момент, когда мы знакомились с работой ковровщиц, он затеял разговор с каким-то местным жителем о сортах фердоусского винограда. Мы подошли поближе к ним и услыхали конец разговора.
— Виноградников здесь много кругом. Из винограда чаще всего делают шире[134], — рассказывал незнакомец фотографу.
— Шире? — с удивлением переспросил фотограф.
— Да. Чаще всего шире.
— Что же потом делают со всем этим шире?
— Продают с барышом. Не было бы порядочных покупателей, не стали бы возиться попусту с этим.
— Неужели такой прекрасный виноград весь давят и выжимают?
— Ну так что ж? Ничего плохого с ним не делают.
— Как тут изготовляют шире?
— Почти в каждом доме имеется чулуг.
— Чулуг?
Агент нефтяной компании заподозрил в тоне фотографа какой-то подвох и поспешил на выручку земляку: он решительно пресек разглагольствования о чулуге.
— На местном языке хоуз — бассейн — называют чулугом.
— Значит, виноград давят в хоузе? — спросил фотограф прежним тоном.
— Нет. В некоторых крестьянских домах имеются специальные небольшие бассейны для приготовления шире. Обычно такой бассейн бывает размером что-то два на два метра, сделан он из цемента. Бассейн строят так, чтобы он был выше поверхности земли. На дне самого бассейна пробито несколько отверстий. Кладут в бассейн терновник и ветки, чтобы в них застревали кожица и косточки винограда. На терновник сыплют свежий виноград и давят его, пока не покажется сок, а потом…
133
Фенджан — старинная мера воды, употреблявшаяся при разделе воды в деревнях, селениях и городах Ирана.