Ни в каких политических событиях Взнуздаев не участвовал и в партиях не состоял – жил себе тихо-мирно жизнью законопослушного гражданина и примерного семьянина.
Однако и, новые власти до него добрались!
Летом 1918 года, Иван Данилович был мобилизован уже в Красную Армию. Видать комиссар ему попался требовательный, поэтому товарищ Взнуздаев в рабоче-крестьянском войске сделал «головокружительную» карьеру, дослужившись до начальника штаба полка. Провоевав полтора года, он зимой 1919-20 года вернулся после ранения с «пустым» рукавом и партбилетом в нагрудном кармане.
Делать нечего – надо как-то жить!
Как раз освободилось место волостного военного комиссара и товарищ Взнуздаев его занял. Он ещё успел поставить меня на воинский учёт и выписать красноармейскую книжку – взамен «утраченной», как волевым решением Правительства РСФСР – волостные военкоматы были ликвидированы как класс…
От такой несправедливости Иван Данилович ушёл в продолжительный запой, откуда его Фрол Изотович и вытащил – посадив в кутузку на три дня, прежде чем дать поручение по написанию совместных с ним «мемуаров».
Среди местных большевиков я был своим, мог посещать их партийные собрания, чем изредка и пользовался – за неимением другой развлекухи. А на них в последнее время ничего смешного – лишь тоска и уныние… Переход к НЭПу нанёс чувствительный удар по партийной структуре на местах: в селах вообще не осталось партийных организаций, а в волостных центрах – вместо комитетов РКП(б), сохранились лишь её ячейки. Пять человек партийцев, столько же кандидатов и «сочувствующих» в самой Ульяновке и, вокруг на десятки и даже сотни вёрст – ни одного живого коммуниста.
Конечно, провинции коснулось слабо, но введение так называемого «партмаксимума»[34] – тоже весьма способствовало снижению численности стройных рядов «передового отряда» победившего пролетариата.
Председателю волостного Исполкома РКП(б) было о чём задуматься, есть о чём загрустить!
В нашей «тмуторакани» гладь да тишь – лишь отголоски колоссальнейшей битвы за власть на «самых верхах», доносятся сюда невнятным гулом и рокотом из-под «небесья».
Зимой 1921–1922 года Ленин впервые почувствовал себя плохо – его беспокоили головные боли, телесная слабость и общий упадок сил. Он почти перестал появляться перед массовыми аудиториями и, среди москвичей упорно циркулировали слухи – что Ильич «пьёт горькую» или он вообще «спятил». Конечно, до полного упадка разума «самого человечного человека» было еще далеко, но первый тревожный звоночек уже прозвенел.
Вероятно, Вождь стал допускать мысль – если не о смерти, так о вероятности вынужденного отхода от активной политической деятельности. Вот тогда то и, проявилось присущее любой российской власти извечное противоречие – между системой управления и механизмом ее преемственности, в его «специфическом» – коммунистическом варианте.
«А глаза у него добрые-добрые…».
Несмотря на добрый прищур глаз, приятную картавость голоса и неизменно внимательно-доброжелательное поведение с людьми, Ленин был суровым диктатором. От его заливистого, почти детского смеха, у собеседников пробегал целый табун мурашек – от загривка до поясницы и далее куда «пониже».
Однако, вот беда: ленинское постоянное стремление к абсолютному лидерству в партии, нежелание поступиться – хотя бы долей этого лидерства и соответствующий подбор ближайшего политического окружения, привели к тому – что достойного преемника не было… Не было видно, во всяком случае. Вольно-невольно, Ленин сформировал органы власти так, что без него она становилась беспомощной.
Вторым человеком в партии и правительстве был «Лев Революции» – Троцкий… Казалось бы по логике вещей, вся власть после Ленина должна была достаться ему.
Но, вопреки успешности их «дуумвирата» – громко и грозно звучавшему весь период Гражданской войны, у Ленина с Троцким – противоречий и взаимных подозрений было намного больше, чем с кем бы то ни было. Троцкий же в свою очередь, всегда держался видной персоной – которая «гуляла сама по себе» и, Вождю это ужасно не нравилось. Всегда, памятуя о стремлении Троцкого иметь самостоятельное значение, Ленин постоянно держал его на строжайшем контроле. Льву Давидовичу не мешали купаться в лучах вполне заслуженной воинской славы – но сколь-либо большой власти ему не давали.
34
Партмаксимум – максимальный месячный оклад, существовавший для членов ВКП(б), являющихся руководящими работниками учреждений и предприятий. Партмаксимум был введен декретом ВЦИК от 23 июня 1921 г., который установил, что зарплата ответственных работников не должна превышать 150 % от уровня средней зарплаты в подконтрольных им учреждениях и предприятиях. Этот декрет ограничил для руководителей возможности дополнительных заработков на стороне. Постановлением Политбюро от 8 февраля 1932 года с 1 марта 1932 года существующая практика ограничения партмаксимумом оплаты коммунистов-хозяйственников и инженерно-технического персонала была заменена ограничением ставок заработной платы.