– …Стальной конь придет на смену крестьянской лошадке!
Это вовсе не Ильф и Петров в своём «Золотом телёнке» придумали, а словами Ленина – «Любимчик партии»!
– … Сто тысяч железных коней будут пахать бескрайние поля!
И опять же, это вовсе не Ильич такую историческую фразу обиходил – реалист до мозга костей (тот, в основном «электроплугами» бредил), а именно его «любимчик» – именно сейчас брякнул не подумавши.
Ну и далее о том, как трудовое крестьянство – станет вровень с пролетариатом, обзаведясь эдаким «стальным табуном» и, обогатится при этом духовно – передовыми идеями Маркса и Энгельса.
Эх, хорошо говорит!
Ещё, точно так же – умел бы делать, претворяя в жизнь свои прожекты…
Однако, вижу у трибуны происходит какая-то заметня! Какой-то человек прорывается сквозь довольно редкое оцепление и обращается к докладчику… Вот, он ему что-то горячо говорит. Отчаянно при этом жестикулируя руками… Вот, что-то передаёт Бухарину из рук в руки…
– Наш «Пассажир», – замечает более остроглазая Лиза.
– Наш, однозначно – наш.
Дальше ничего не видно, происходящее заслонила толпа народу.
Снова о чём-то говорят… Куда-то вместе уходят, чуть ли не рука об руку…
После окончания митинга и закрытия Выставки, в условленном месте встречаемся с Мишкой.
– Всё нормально, «операция» прошла успешно, – ответил тот на мой молчаливый, но нетерпеливый вопрос, – подписал товарищ Бухарин твой документ. Потом, они поехали с «Пассажиром» в Кремль гербовую печать ставить…
ФФФУУУФФФ!!!
Как будто тяжкий грех с души свалился и, на сердце стало легко-легко…
– Пожалуй, это событие надо обязательно как-то ознаменовать, мои юные друзья, соратники и соучастники! А не пойти ли нам с вами посидеть в какой-нибудь классный ресторан?
– Если угощаешь – почему бы не пойти? – Мишка красноречиво вывернул перед нами карманы, – я свой месячный оклад воспитанника, давно уже на московское мороженное извёл.
– Я угощаю, – с тайной гордостью говорит Лиза, – надо и мою первую картину «обмыть».
– Нууу, как всё по-мещански… А мы с Серафимом думали – ты самолёт Саньке да Ваньке купишь. Или – танк.
Смеётся:
– Больно малы они для самолёта – ещё колокольню ненароком снесут. Отец Фёдор ругаться будет и с кадилом за нами бегать…
Предлагаю консенсус:
– Ладно, тогда раскидаем на троих: за Мишей долг запишем – отработает как-нибудь на разгрузке чего-нибудь тяжёлого. Так, что…? Идём?
– Но только не в нэпмановский ресторан! Обмывать там мою картину – это пошло.
– Хорошо, тогда вечером идём в «Стойло».
Лиза, слегка расширив прелестные глазки:
– Это – где Есенин?
– Где Есенин, где Есенин…
Без пяти минут Роксолана, заскакала как Попрыгунья-Стрекоза:
– УРА!!!
Самому интересно посмотреть на поэта – пока тот не повесился…
– Миша, посмотри – извозчика нигде не видно?
Глава 30. Бомонд, ещё бомонд!
Описывая эпоху НЭПа и не упомянуть поэтов этого периода – это наверное, было бы самым страшным прегрешением в моей новой жизни!
Начало XX века в России было временем смерти и поэзии. Все три революции, Гражданская война и военный коммунизм вкупе – не смогли отбить охоту русских людей писать и слушать стихи.
Как бы даже не наоборот!
Согласно статистике, которая «лукавя» всё знает – в стране было на тот момент около восьми тысяч только официально зарегистрированных в «Союзе» (СОПО), поэтов. И, конечно же «Меккой» этой категории тружеников пера была Москва. Объединённые в бесчисленные же «течения» и «направления» («ничевоки», «имажинисты», «конструктивисты», «акмеисты», «парнасцы», «заумники» и прочие, прочие, прочие), поэты шумели вечерами в многочисленных литературных кафе, спорили и даже дрались друг с другом и, между собой – с неистовостью рыцарей-крестоносцев и сарацин за свою «веру».
Нынче же, с наступлением «оттепели» при объявлении НЭПа – страсти кипят даже пуще прежнего! Это было время настоящего расцвета, так называемого «кафейного» периода русской поэзии.
Конечно же, из всех этих «литературных забегаловок», наиболее известно заведение с названием «Стойло Пегаса». Не знаю, кому как – а мне при упоминании этого несколько «благоухающего» брэнда, сразу вспоминается один из подвигов Геракла.
История его такова: в девятнадцатом году, в самый разгар «военного коммунизма» поэты-имажинисты[63] во главе с Сергеем Есениным, создали «Ассоциацию вольнодумцев» – ставя свой целью «…пропаганду и самое широкое распространение творческих идей революционной мысли и революционного искусства».
63
Имажинизм – литературное направление, представители которого заявляли, что цель творчества состоит в создании образа. Основное выразительное средство имажинистов – метафора, часто метафорические цепи, сопоставляющие различные элементы двух образов – прямого и переносного. Для творческой практики имажинистов характерен эпатаж и анархические мотивы.