Термины имеют относительную ценность, и все же. Америка не была империей, когда цели ее были ограниченными, а фокус внимания был направлен на внутреннюю арену. Ничего подобного нельзя сказать о державе, чьи вооруженные силы расположились в 120 странах, которая контролирует Мировой океан и космическое пространство, тратит на разведку в глобальных масштабах более 40 млрд долл., которая как на подчиненные смотрит на международные организации, которая вела три войны за последние пять лет против стран, расположенных на расстоянии пол–экватора от американской территории (и чьи жители, к слову, не причинили вреда собственно Соединенным Штатам). Если пирамида централизованной мощи в глобальных масштабах, построенная после окончания «холодной войны» — не империя, то какая степень контроля над миром удовлетворяет определению империи?
Империя держит марку — держит войска в долине Рейна («чтобы замкнуть Германию в ограничительных структурах и не позволить разрушить существующий политический порядок на европейском континенте»[377]), на Окинаве («против возвращения Японии к практике 1930‑х гг.»[378]), с недавних пор в Центральной Азии, Закавказье, контролирует Ближний Восток, умиротворяет Балканы, разрешает конфликты в Карибском бассейне и в Колумбии, в Тайваньском проливе и на Корейском полуострове. «Ни одна нация, — напомнил urbiet orbi (городу и миру) президент Дж. Буш–мл., — не может себя чувствовать вне зоны действия подлинных и неизменных американских принципов свободы и справедливости… Эти принципы не обсуждаются, по их поводу не торгуются»[379].
Применение силы в межгосударственных отношениях, характерное для начала ХХІ в., придало Соединенным Штатам уверенности; влиятельный американский журнал «Форин афферс» так пишет о наглядной эффективности применения американской мощи: успех военной операции в Афганистане продемонстрировал способность Америки проецировать свою мощь на нескольких направлениях одновременно и без всякого напряжения; при этом она увеличила военные расходы до 476 млрд долл. У Америки воистину уникальное положение. Если скепсис кому–то не позволяет видеть формирование современными Соединенными Штатами жесткой однополярной системы, тогда этих скептиков уже ничто не сможет убедить. Сомнения отставлены. Идеологи гегемонии органически не выносят критики «единоначалия»: со времен Геродота однополярность в мире приносила не только печали, но и порядок, своего рода справедливость, сдерживание разрушительных сил. Не стоит казнить себя. «Соединенные Штаты, — убеждает американский исследователь М. Гленнон, — делают то, что делала бы любая держава в сходных обстоятельствах, — ставят собственные национальные интересы выше неясно очерченных «коллективных» интересов, когда эти интересы сталкиваются между собой; они делают это с меньшим лицемерием и с более очевидным успехом… В реальном мире нации защищают прежде всего свои собственные интересы»[380]. Действовать во имя неких абстрактных общих интересов — будь то интересы Запада или всеобщего братства людей — просто иррационально. Не следует гоняться за химерами, следует хранить и защищать свои собственные национальные интересы. В международной системе, где жизнь жестока, грязна и коротка, ставить предполагаемые коллективные интересы над конкретными национальными интересами могут лишь сумасброды, погрязшие в иррациональности.
Унаследовав от «холодной войны» масштабные союзы, военную мощь и несравненную экономику, Америка имеет все основания верить в однополярный мир. Помогают глобализация и взаимозависимость. «Создавая сеть послевоенных институтов, Соединенные Штаты сумели вплести другие страны в американский глобальный порядок… Глубокая стабильность послевоенного порядка, — резюмирует известный социолог Дж. Айкенбери, — объясняется либеральным характером американской гегемонии и сонмом международных учреждений, ослабивших воздействие силовой асимметрии… Государство–гегемон дает другим подопечным странам определенную долю свободы пользоваться национальной мощью в обмен на прочный и предсказуемый порядок»[381].
377
Mandelbaum M. Inadequacy of American Power («Foreign Affairs», September/October 2002, p. 61).
378
Mandelbaum M. Inadequacy of American Power («Foreign Affairs», September/October 2002, p. 61).
379
Donnelly Th. The Past as Prologue: An Imperial Manual («Foreign Affairs», July/August 2002, p. 87).