Фундаментализму были привержены самые близкие президенту Бушу–младшему политики — вице–президент Ричард Чейни, государственный секретарь Кондолиза Райс, министр обороны Доналд Рамсфелд. «Неоконы» стоят за «демократическое строительство» на Ближнем Востоке, не желая сокращать американское военное присутствие.
Особое ликование «неоконов» вызвала принятая администрацией Буша в 2002 г. амбициозная «Стратегия национальной безопасности», главной мыслью которой было продекларированное право федерального правительства США наносить «предваряющие удары» в случае, если государственные органы страны посчитают политику государства X грозящей антиамериканскими действиями. Это наиболее лелеемый американскими неоконсерваторами — религиозными фундаменталистами — документ.
Внешняя политика фундаменталистов
Консервативный евангелист Ричард Ленд обращается к «Богом избранной Америке: Мы не имеем права предоставить мир в его жалком состоянии самому себе»[522]. Американскому фундаментализму внешний мир кажется податливым и склонным к внешнему руководству. Фундаменталистам свойственен оптимизм в отношении построения по американской схеме стабильного, мирного и просвещенного мирового порядка. Пессимизм протестантские фундаменталисты проявляют только в отношении возможности «наладить мосты» между верующими и неверующими (на этот счет оптимистичны как раз секуляристы–либералы, они верят в конечный союз между верующими и неверующими, если на кону будет мировое выживание).
Неоконсерваторы еще в 1990‑х гг. начали жестко утверждать необходимость более активного, энергичного и быстрого вмешательства в «национальное строительство» в таких странах, как Афганистан и Ирак. Они уже обвиняют деятелей типа и класса Рамсфелда в неповоротливости, в скепсисе по отношению к участию американцев в создании новых государств на Большом Ближнем Востоке. Они выступают за расширение американского военного присутствия здесь. Современный американский фундаментализм — мощная и сплоченная сила, искусная в идеологическом споре и в трактовании оптимального американского курса в огромном внешнем мире.
«Неоконы» отметали всякие аналогии с Вьетнамом, они напоминали, что во время покорения иракского восстания в 1920 г. англичане потеряли более 500 солдат — гораздо больше, чем сначала было в Ираке. Но если потери в Ираке не прекратятся, а миллиарды долларов, выделенных Ираку, не стабилизируют там обстановку, если ценой борьбы с горцами будет кризис НАТО, если вместо демократии в новом Ираке воцарится режим шиитских аятолл, когда престижу Соединенных Штатов в мире будет нанесен жестокий урон, тогда Америка будет искать «козла отпущения».
Кредо фундаменталистов: открытое провозглашение первенства США в международных делах, снижение роли международных организаций, предваряющие удары по потенциальным противникам, любые действия, предотвращающие распространение оружия массового поражения, подозрение в отношении даже старых союзников (не говоря уже о таких новых доброхотах, как РФ), сокрушение «оси зла» (Иран, Сирия, Северная Корея), активное использование уникального факта американского всемогущества («история не простит бездействия»). Мантра «неоконов»: величайшей опасностью для Америки сегодня является возможность создания одним из «rogue states» («агрессивных государств») ядерного оружия, которым оно может снабдить диверсионные группы, стремящиеся проникнуть в Соединенные Штаты.
Исчерпал ли себя фундаментализм «неоконов»?
Создается ситуация, в которой победившая в 2000–2004 гг. сила уже в значительной мере исчерпала себя. Еще в 2003 г. на призыв президента Буша распространить демократические цены по миру едва ли не каждый американец отвечал: «Где мое место?» Но вера в возможность победного решения войны в Ираке начала ослабевать — и довольно резко. До вторжения в Ирак и бездействия федеральных властей перед ураганом «Катрина» президент Буш–младший пользовался поддержкой примерно 60 процентов населения страны. Но преступная бездеятельность государственных властей в Новом Орлеане и после битв в Фаллудже фундаменталистские лидеры Америки стали терять массовую поддержку. Теперь за Бушем, как говорят опросы, идут менее 40 процентов жителей страны.