Во–вторых, свобода морей. Это острейший вопрос. В первые десятилетия XX в. во многом из–за него разразилась Первая мировая война (когда кайзеровская Германия бросила вызов Британии, а затем Америка решительно заместила Британию в качестве «контролера» мирового океана). Согласится ли Китай на роль «опекаемого» в морских просторах глобального импортера? Или мощь страны потребует от США потесниться и позволить растущему военно–морскому флоту КНР охранять караваны своих грузовых судов со всего мира?
В-третьих, у Китая и Америки различный подход к внутренним конфликтам (скажем, в Судане). США уже покинули соседнее Сомали; окажется ли Пекин успешнее в попытках опеки тех почти неприкаянных стран, которые США называют rogue states? Китайцы уже закрепились в нефтяном секторе Судана. В целом ряде африканских государств присутствуют китайские миссии, китайские военные делегации, относительно дешево продающие оружие. Китай очень высоко ценит высококачественную западноафриканскую нефть, общий объем экспорта которой доходит до миллиона баррелей вдень (бвд). Вся же Африка будет к 2010 г. давать 1,5 бвд.[605].
Лидер Запада
Лидер Запада — Америка после войны в Ираке стала «сверхдержавой минус». Глобальная симпатия уступила место широко распространившемуся подозрению в отношении подлинных мотивов реализации американской мощи. Максимы типа «кто не с нами, тот против нас» породили смятение в среде друзей и ненависть в стане потенциальных противников. «Возникает риск того, что за границей Америку будут воспринимать как поглощенную своими проблемами; антиамериканская идеология будет набирать международный престиж, по мере того как США будут вести себя как самоназначенный шериф»[606].
В этой степени немалое будет зависеть от характера отношений Запада с исламским миром. Если Запад не наладит дружественные отношения с миром Ислама, то антизападные группировки смогут рассчитывать на Индонезию, Пакистан, Иран, государства Персидского залива с их сказочными нефтяными богатствами. В этой ситуации можно представить себе присоединение к незападной коалиции некоторых европейских стран.
Тактику президента Буша–младшего Збигнев Бжезинский называет «теологическим подходом». Проблема в том, что никто в мире не разделяет одностороннего подхода. «Определение терроризма как врага ведет к игнорированию того факта, что терроризм является летальной техникой устрашения, используемой отдельными индивидуумами, группами, государствами. Но невозможно вести войну против техники или тактики. Скажем, во Второй мировой войне никто не воевал с блицкригом»[607]. Никто не может игнорировать ту историческую реальность, что главной причиной направленного против США терроризма является американская вовлеченность в ближневосточную ситуацию. И терроризм, и распространение средств массового поражения «являются симптомами болезненного состояния западной дипломатии. Излечение требует последовательной стратегии, которой пока нет». Мир как бы осознал несправедливость условий человеческого существования в западной и незападной частях Земли.
В результате незападные массы ощутили эмоциональную привлекательность национализма, социального радикализма и религиозного фундаментализма. Этим порывам способствует, помимо осознания неравенства, чувство зависти, раздражения, враждебности, усиленное культурным и религиозным презрением в отношении гедонизма Запада. В этой ситуации мобилизация масс не требует особых усилий. Как признают в США, «в отличие от слабых сильные не могут позволить себе роскошь сверхупрощения». Первые, часто находя несовместимость ислама и других религий о, модернизацией, бьются с «великим Сатаной», вторые обязаны проанализировать ситуацию»[608].
606
Brzezinski Zb. The Choice: Global Domination or Global Leadership. New York: Basic Books, p. 215.
607
Brzezinski Zb. The Choice: Global Domination or Global Leadership. New York: Basic Books, p. 28.
608
Brzezinski Zb. The Choice: Global Domination or Global Leadership. New York: Basic Books, p. 58.