Такая внутрирегиональная заинтересованность — новое явление для Китая. Пекин ныне ведет интенсивные переговоры с АСЕАН о создании региональной зоны свободной торговли. Речь идет о создании так называемой организации АСЕАН+: страны АСЕАН и Китай, Япония и Южная Корея. Предполагается обсуждение идеи создания регионального валютного фонда. Китай полагает, что участие в таких организациях ослабит страх перед его новым могуществом.
Пекину удалось достичь взаимопонимания с соседними центральноазиатскими странами в вопросах недопущения деятельности с их территории сил, выступающих за раскол КНР на пантюркистской и панисламской основе. На западном направлении Китай был активен в создании благоприятной для своих интересов обстановки в Южной Азии. Его основные усилия были направлены на снятие имеющихся проблем в отношениях с Индией. При этом КНР, вне всякого сомнения, стремится заполнить возникший вакуум силы в Азии[622]. Первостепенная задача китайского руководства — сохранить социальную и политическую стабильность, сосредоточить силы на решении внутренних проблем и экономическом развитии.
Чего боится Китай? Пекин с неудовольствием наблюдал за тем, как вместо слабеющего российского влияния на китайской периферии усиливается экономическое, политическое и военное влияние Запада, особенно США[623]. Распад Советского Союза оказал дестабилизирующее влияние на китайское общество. Правительство КНР стало опасаться инициации процессов, сходных с теми, что привели к распаду бывшего СССР. Как фактор первостепенной значимости возросли сепаратистские настроения в Тибете и Синьцзяне. Пекин явно стал более обеспокоенным изменениями на своих границах. Встретив эти вызовы, Китай сегодня стремится выработать прагматические подходы к отношениям как с прежними, так и с новыми соседями на своем севере и западе.
Пекин опасается «цветных революций» в Центральной Азии, с государствами которой он имеет столь протяженную границу. Нет сомнения в том, что степень стабильности политической системы в России и в центральноазиатских странах оказывает первостепенное влияние на внутриполитическую стабильность и безопасность самого Китая. Китай опасается наркотрафика, который тесно связан и с политическими целями: вырученные средства используются для финансирования нелегальных политических и военных действий — для приобретения оружия, содержания вооруженных формирований и критической дестабилизации обстановки в его «ахиллесовой пяте» — Уйгур — Синьцзянском автономном округе. Пекин не желает расширения плацдарма синьцзянских сепаратистов[624].
У Китая огромные перспективы в глобальном плане. Наиболее серьезные футурологи предрекают через четверть века практически лобовое противостояние между Америкой и Китаем: монопольному лидерству США начинают все больше препятствовать встречное желание развитой Японии и крепнущего Китая доминировать в регионе[625]. Возможности Китая станут очевидными тогда, когда валовой национальный продукт страны приблизится к американскому, а стратегические силы выйдут из почти эмбрионального ныне состояния.
Сейчас китайская доля в общеазиатском экспорте электроники превысила 30 процентов (а в 1997 г. равнялась 14 процентам). Азиатские соседи вынуждены потесниться (за исключением Южной Кореи — 17,1 процента). Экономическая роль КНР возрастет еще более, если к власти на Тайване возвратится Гоминдан с его политикой «одного Китая», заменив нынешнее тайваньское правительство, питающее идею объявления Тайваня независимым. В абсолютных цифрах импорт Китая в Азии вырос между 1970‑м и 2003 гг. с 4,1 млрд долл, до 370 млрд, а экспорт — с 4,6 млрд долл, до 380 млрд долл.[626].
Экономическое влияние быстро начало переходить в общеполитическую сферу. Ныне КНР доминирует как минимум в трех соседних азиатских странах. В 2000 г. Цзянь Цземинь посетил Лаос и Камбоджу. Центральному правительству Лаоса он помог воздействовать на мятежные северные племена, капитализируя это в преобладание во Вьентьяне. Еще более впечатляющим является случай с Камбоджей: всего десять лет назад центральное правительство Пномпеня весьма холодно относилось к Пекину из–за китайской помощи движению Кхмер Руж. После первого визита Цзянь Цземина в Камбоджу в 2000 г. Камбоджа решительно вошла в китайскую зону влияния.
622
Воскресенский А. Д. Россия и Китай: теория и история международных отношений. Москва, 1999, с. 255.
625
Болятко А. В. Угрозы и вызовы России в азиатско–тихоокеанском регионе (Китай в XXI веке: шансы, вызов и перспективы. Москва, 2000, с. 34).
626
Hale D. and Dale H. China Takes Off («Foreign Affairs», November/December 2003, p. 44–46).